Лидия
Шрифт:
Таис попятилась.
— Я понятия не имею, о ком вы говорите, — сказала она и засунула руку в карман, где, наверное, лежало то самое, похожее на пульт управления светом устройство. — На самом деле я прекрасно понимаю, что мне не стоит приходить к вам, что я, возможно, делаю только хуже, но я уже так устала от всего этого и…
Таис внезапно как-то осунулась, сникла и прикрыла рукой лицо. Ещё секунду назад она стояла, распрямив плечи, как военные, настолько привыкшие к построениям и муштре, что держат
— Столько времени, — сказала Таис, не поднимая головы, — и всё впустую.
— Времени? — спросил я. — И сколько я здесь? Или об этом вы тоже не можете сказать?
— Вы здесь… давно, — сказала Таис. — Просто вы сами не помните.
Она поборола свою секундную слабость и вновь гордо распрямилась.
— Значит, теперь ещё и амнезия? — спросил я.
— Это не совсем амнезия, — сказала Таис. — Это скорее… Я даже не знаю, как объяснить.
— Ладно…
Я принялся расхаживать по комнате, вокруг кровати, стараясь не подходить слишком близко к Таис, которая и так уже нервно теребила в руках цилиндрический пульт. Промёрзший насквозь пол по-прежнему обжигал мои босые ноги, но это странным образом придавало мне бодрости. Даже головная боль почти прошла — впрочем, это могли, наконец, подействовать принятые таблетки.
— Предположим, что всё это — правда, — сказал я. — Я на Земле, в каком-то медицинской тюрьме…
Таис хотела возразить, но я прервал её взмахом руки.
— А свет и прочее, — продолжал я, — лишь мои галлюцинации. Такие же, как та металлическая башка на кривом кронштейне.
Я остановился и посмотрел на Таис.
— Вот только вы постоянно говорите, что хотите мне помочь, — сказал я. — И вот в это я уже совершенно точно не верю. Вы мне совсем не помогаете. Вы просто… просто наблюдаете за мной, как за подопытным. Приходите, снимаете свои показания и уходите. Так, как будто вы и не в силах ничего сделать.
— Вы не правы, — сказала Таис и неожиданно спрятала в карман пульт. — Мы пытаемся, но ситуация… непростая. Та авария, которая произошла на Ахилле… Дело в том, что подобные случаи были и раньше.
Я молчал.
— По понятным причинам их старались не предавать огласке, — продолжила она. — Как и многие побочные эффекты, которые возникают у операторов.
— Это мне известно и так, — перебил её я. — Каждый выпускник технологического знал, на что идёт.
— Нет, — Таис покачала головой. — То, что вам известно — это лишь малая часть. Дезориентация, галлюцинации — речь не об этом. Серьёзные катастрофы происходили очень редко, но — происходили, и мы до сих пор…
— Не знаете, что делать? — спросил я.
— Ищем пути, — сказала Таис, — пытаемся понять, как вам помочь.
Таис поджала
— Вашему мозгу был причинён серьёзный ущерб, — сказала она. — Вся ваша личность…
— Серьёзный ущерб? — Я вспомнил о странном тесте с пластиковыми фигурками. — Мне кажется, вы несколько преувеличиваете. Хотя не исключено, что эти ваши тесты…
— Как вы думаете, — перебила меня Таис, — как вы думаете, сколько вы уже здесь находитесь?
Я пожал плечами.
— Сложно сказать, когда вы практически нарочно пытаетесь меня запутать. — Я усмехнулся. — Сколько сейчас времени, раз мы находимся на Земле?
— Около трёх часов дня, — ответила Таис.
— Какая временная зона?
Таис поморщилась, как от боли.
— Мы неподалёку от Москвы, — ответила она. — Но это неважно. Мы не о том… Просто предположите. Сколько вы здесь находитесь? Как долго вы себя помните здесь?
— Учитывая моё состояние, — начал я, — и то, что я даже не знаю, когда здесь день, а когда — ночь, понять довольно сложно. Вы меня периодически переодеваете и… — Я провёл рукой по небритой щеке. — В общем, не знаю. По состоянию щетины я бы предположил, что я здесь неделю или две, но я бы не удивился, если бы вы сказали, что прошло всего несколько дней.
Таис нахмурилась; между её бровями прорезалась морщинка.
— Вы находитесь здесь почти два года, — сказала она.
— Что? — Свет в комнате на мгновение стал ярким, как прежде. — Какие к чёрту два года? Это снова какая-то… проверка?
— Нет, — сказала Таис. — Никаких проверок. Вы здесь действительно два года, но помните лишь последние несколько дней… Ваше подсознание просто пытается компенсировать полученную вами травму и… На самом деле всё это индивидуально, — Таис качнула рукой, как бы отбрасывая от себя неудачную мысль. — Все пострадавшие ведут себя по-разному, но ваш случай один из самых сложных. Поначалу мы считали, что вам будет легче помочь, что вы пострадали меньше других, сохранили больше воспоминаний, но… всё оказалось сложнее.
— Сохранил больше воспоминаний? — не понял я. — Но у меня нет никаких провалов в памяти, я всё прекрасно помню — вплоть до того момента, когда появился тот чёртов корабль.
— Это не совсем так, — голос Таис стал тише, а красный глазок камеры над дверью странно замерцал, присматриваясь к чему-то. — Как я уже сказала, ваше подсознание пытается компенсировать и… каждый раз у вас появляются какие-то воспоминания, неправильные, ошибочные.
Таис подошла ко мне совсем близко, забыв о предосторожностях. Лида! Через мою грудную клетку словно прошёл электрический разряд. В её красивых зелёных глазах стояли слёзы.