Лидия
Шрифт:
Пять…
Четыре…
— …и что в таком случае? — Я почти узнал голос штурмана.
Два…
Один…
И…
И стремительная волна тьмы мгновенно смела всё вокруг.
Нейросеть воспринималась не так, как обычно — я не падал, я летел в пустоте, я чувствовал своё тело, я дышал, я ощущал течение времени. При этом какая-то сила выталкивала меня наружу, пыталась вернуть на поверхность, в реальный мир.
В сомкнувшейся надо мной темноте неожиданно прорезался болезненный
Я не хотел смотреть на него и закрыл рукой глаза, однако свет просачивался сквозь пальцы. Он становился ярче с каждым мгновением, застилал всё вокруг, прожигая меня потоком фотонов, пронизывая каждую клеточку моего тела. Я подумал, что не могу так ощущать себя во время нейросеанса, и тут же ослепительная пустота накрыла меня с головой. Мне послышались голоса, крики — искажённые, как лучи, проходящие через скопление газов. Головокружительное зарево притягивало меня к себе.
Я закричал сам — и не узнал собственного голоса.
В следующую же секунду я оказался в рубке. Непонятная сила прижимала, вдавливала меня в кресло.
— …как мог включиться?
— …отрубить… главная магистраль…
Я с трудом различал слова.
— Что произошло? — заорал кто-то. — Вы говорили, что ускорение…
— Сбой… — штурман закашлялся, проглатывая слова. — Какой-то сбой в главной магистрали. Двигатель как бы самопроизвольно переключается… Сейчас был вырос, и…
Несколько человек так и не вышли из сети — или же были без сознания. Оба старших техника сидели, намертво привязанные к креслам — головы их безжизненно откинулись назад, как у сломанных кукол.
— Откуда здесь гравитация? — хрипло спросил я.
Отсек задрожал, как будто корабль на полной скорости летел сквозь раскалённые слои атмосферы, а потом сила, вжимавшая меня в пол, неожиданно ослабла.
— Это не гравитация, — сказал навигатор. — Это… перегрузки.
— Замечательно! — крикнул первый пилот. — Нет, это просто… Отрубите! — Он посмотрел на меня расширенными от ужаса глазами. — Просто отрубите эту чёртову…
— Что отрубить? — спросил я, с трудом осознавая происходящее. — Главную магистраль, но мы же… — И тут же замолчал, вспомнив.
Лида!
В кресле у терминала её не было. Я взволнованно дёрнулся, сбросил с себя ремень, и в тот же момент меня швырнуло на триптих терминала.
— Все остаются на своих местах! — нервно кричал пилот. — Никто не…
Но я не обращал на него внимания. От открытого проёма в коридор меня отделял лишь один прыжок — я сжался, как перед броском, и оттолкнулся изо всех сил от приборного щитка с чёрной решёткой.
Пилот снова что-то прокричал мне в след.
— …корабль! — услышал я, прежде чем провалился в коридор. — На радаре…
Сигнализатор в ухе завопил, я поморщился
Я вывалился в коридор и уже собирался прыгнуть в сторону кубрика, когда внезапный всплеск невозможной силы тяжести придавил меня к стене, не давая пошевелиться.
Из рубки доносились крики.
Через секунду я снова плыл в невесомости. Тело болело так, словно я упал с высоты в несколько метров на цельнометаллическую плиту. Я перевёл дыхание, потянулся вверх, ухватился за поручень в стене — и тут увидел Лиду.
Она падала, раскинув руки, неподвижно глядя перед собой ослепшими глазами — как утопленница, которая проваливается в темноту.
— Лида! — закричал я.
Коридор вдруг превратился в отвесный тракт, залитый фальшивым светом, а воздух стал плотным, как тяжёлый газ.
Я оттолкнулся ногами от стены. На мгновение всё вокруг потемнело, как перед обмороком, я потянулся рукой к поручню, висящему над головой, и тут же взбесившаяся сила тяжести отбросила меня назад, обратно.
Лида бесчувственно упала рядом со мной.
Кровь бешено пульсировала у меня в висках. Я приподнялся — руки дрожали так, словно мне приходилось поднимать груз в несколько центнеров весом — и потянулся к Лиде. Свет в коридоре снова замигал, и упрямое тяготение, прижимавшее нас к стене, исчезло.
Я схватил Лиду за руку, притянул к себе. Мне послышалось, что она застонала. Передо мной проплыло несколько капелек крови — красные вздрагивающие пузырьки, которые уносило вверх какое-то невидимое течение, подъёмная сила.
— Лида… — прошептал я.
Я оттолкнулся от стены и, придерживая Лиду за талию, поплыл к жилому отсеку. Всплески гравитации прекратились, но мне всё равно казалось, что мы поднимаемся куда-то вверх, всплываем на поверхность.
В кубрике у меня закружилась голова.
На несколько секунд я потерял ориентацию в пространстве.
Лёгкий судорожный толчок чуть не отбросил нас обратно, в коридор, но я успел ухватиться за металлическую скобу у открытого люка, и через мгновение наши тела вновь потеряли вес.
Отсек с коконами был как-то причудливо перевёрнут в пространстве — как на морском корабле, который огромные волны подняли килем вверх. Мы повисли у ближайшего кокона, и я принялся раздирать одной рукой его мягкую синтетическую скорлупу.
Корабль снова вздрогнул — можно было подумать, что кто-то пытается запустить его гигантское плазменное сердце, пропуская по заизолированным венам мощные электрические разряды. Несколько красных капелек проплыли перед моими глазами — как пузырьки воздуха в воде. Лида была уже внутри кокона, и я укутывал её в этот плотный амнион, стягивал ремнями.