Лицом к лицу

Семенов Юлиан Семенович

Читатель помнит, как Скорцени кивал на мафию, когда речь заходила о золоте. Да разве он один, снисходительно посмеиваясь, валит все на мафию? Милые бранятся - только тешатся, все заранее обговорено и срепетировано, права на проигрыш нет, кара - смерть, а еще страшнее - постоянное ее ожидание; страх...

Надо поднять все те новые материалы, которые сейчас появились на Западе о мафии. Нет ли указаний на то ее подразделение, которое ныне сориентировано на "культурный бизнес"? Понятно, это тайна за семью печатями, но здесь работают не только делатели "уток", но и великолепные журналисты,

мужественные люди (один Вальраф чего стоит?!), которые высоко чтут свою профессию, идут на риск, подчас смертельный, во имя того, чтобы рассказать читателям правду о зле, о тех, кто в своем черном бизнесе оперирует самым действенным и безотказным оружием - страхом...

Я не стал доставать из каретки лист бумаги, решил, что утром доработаю, еще есть что записать, есть над чем подумать, есть с кем встретиться, есть куда срочно выехать - не далее чем через неделю...

А через четыре часа - на пустынном ночном шоссе - я оказался зажатым полицейскими машинами, - все было сделано так, как показывают в здешних детективах, услышал:

– Ваши документы, пожалуйста...

Ах как культурны и выдержанны здешние полицейские! Только что это у них трясутся руки?! Отчего глаза бегают?! Почему один из них выглядит испуганным, растерянным?! Зачем столь тщательно обыскивают меня? Почему документы на машину и права отправляют в восемь утра в прокуратуру с нарочным, а оттуда чуть ли не в тот же час - в суд?! Как можно успеть принять решение в прокуратуре о задержании моих водительских прав в восемь часов сорок минут утра?! Кто так торопит полицию? Кто так лихо режиссирует этот спектакль?

Теперь-то мне уж все ясно, да здравствует демократия Запада, перед которой все равны! Ко мне ведь нет никаких претензий; отчего вы сердитесь, господин Семенов, просто-напросто вам - на какое-то время - запрещено пользоваться машиной, работайте себе на здоровье в вашем Бюро, какой прекрасный дом в лесу! Воздух напоен запахами лугов и дубовых рощ, у вас большая библиотека, цветной телевизор! Пусть теперь не вы будете ездить, к вам станут гонять ваши друзья, почему бы нет?! Желанными гостями в Лиссеме будут и Сименон, и Шагал, и барон, и Штайн! Да-да, конечно, мы все понимаем, возраст не тот, билеты дороги, ну что ж, ничего не попишешь, придется тогда пожить оседло, не путешествуя в поиске культурных ценностей...

Руки можно выворачивать, не прикасаясь к суставам.

Это умеют делать на Западе элегантно, "демократично".

Значит, мои друзья и я кому-то крепко наступили на больную мозоль, если пришлось задействовать своих людей в полиции и прокуратуре.

Запереть меня, лишить права ездить можно было только таким образом, вроде бы и не обидным: нарушение правил, перед законом все равны, наказание запрещение управлять машиной какое-то число недель или месяцев, что ж здесь такого?! "Если и министр, сидя за рулем в нерабочее время, превысит скорость или выпьет лишнюю кружку пива, его лишат - на определенное время водительских прав. Закон есть закон, ничего не попишешь!"

Какое смелое и воистину демократическое объяснение, не правда ли?!

Да, мы наступили кому-то на ногу. Значит, мы на верном пути. Значит, поиск надо продолжать.

Поиску трудно. Уманский - вскоре

после моего задержания - оказался в клинике, на обследовании. Он не вышел оттуда - внезапный инфаркт, мгновенная смерть, одна из нитей поиска оборвана.

Двум моим знакомым в Мюнхене, помогавшим по комплексу "Форедж Кольмберг", позвонили ночью:

– Если вы не прекратите свою антипатриотическую деятельность в сфере поисков неких культурных ценностей, якобы имеющих отношение к красным, ждите горя.

Угрожают Георгу Штайну.

...Однако предательство памяти - преступно; поиск будет передаваться из рук в руки словно эстафета, и нам еще предстоит узнать много интересного о тех, кто, служа бывшим и нынешним крезам, норовит замолчать преступление нацистов - преступление против культуры, следовательно, преступление против мира, прогресса, человечества.

Спустя полтора года, когда я был в Лихтенштейне, продолжая нашу работу, Эдуард Фальц-Фейн передал мне письмо, которое я хочу привести полностью, ибо оно обращено ко всем тем, кто следит за поиском, поддерживает всех ищущих и помогает им всем, чем может.

BARON EDWARD VON FALZ-FEIN

VILLA "ASKANIA-NOWA"

SCHLOSS-STRASSE

2.1.1983

VADUZ

PRINCIPALITY OF LIECHTENSTEIN

(VIA SWITZERLAND)

PHONE 2 83 83

22832

Уважаемые друзья!

Хочу поблагодарить вашу прессу за постоянный интерес к той работе, которую провожу я, мой коллега из ФРГ господин Георг Штайн и Юлиан Семенов. Выявление и сохранение русских культурных ценностей, содействие их возвращению на Родину - в этом я вижу цель и смысл жизни.

Накануне Нового года, в дни рождества, в моей резиденции гостил глава семьи Шаляпиных, Федор Федорович Шаляпин, мой добрый друг, много сделавший для возвращения на Родину реликвий, связанных с именем великого певца. Федор Федорович составил документ, вполне официальный, который, я убежден, дает ныне право на перехоронение праха Федора Ивановича на Родине. Действительно, хотя останки Шаляпина одиноко покоятся в Париже, на чужбине, сердце его всегда принадлежало Родине. Поэтому, всячески поддерживая решение главы семьи Шаляпиных о перезахоронении останков его отца на Родине, будучи убежденным в том, что сейчас настало то время, когда останки великого певца должны быть возвращены туда, где все его помнят, чтят и любят, я готов, со своей стороны, предпринять все необходимые шаги (ежели они потребуются) для осуществления этого акта.

Хочу добавить, что в ближайшие недели и месяцы мне предстоят переговоры с целым рядом людей и организаций, которые, в случае их успешного завершения, позволят мне передать в дар Родине - как всегда безвозмездно - новые шедевры русской культуры.

Поздравляя с Новым годом советских читатели, телезрителей и радиослушателей, интересующихся нашей работой, хочу пожелать всем вам здоровья, успехов, счастья и мира.

Искренне Ваш барон Эдуард фон Фальц-Фейн.

Прах Шаляпина вернулся на Родину.

Георг Штайн потерял жену, был разорен и покончил жизнь самоубийством; он продолжал свое д е л о до самой последней минуты...

Барон фон Фальц-Фейн делает все, чтобы бесценный архив Штайна оказался у нас на Родине.