Лицо в темной воде

Грановская Евгения

– А ты ее знаешь, эту старуху? – спросила Алевтина.

Игорь покачал головой:

– Нет. Мне про нее рассказывал Килим. Говорят, она древнее этого леса.

– Тогда, может быть, пойдем в этот «пауль-мауль» побыстрее, а? – подал голос Виктор. – Через час начнет темнеть, а я слышал, что в лесу темнота опускается стремительно.

– Можно и быстрее, – согласился Игорь. – Алевтина, ты как?

– Сколько нам еще идти? – проговорила она усталым голосом.

– Не больше часа, если пойдем

быстро.

– Последний рывок?

– Угу.

Она вздохнула.

– Ладно, идемте. Надеюсь, эта ваша Элинэ жива и мы сумеем взять у нее интервью для нашего фильма. Витя, у тебя батареи на твоей «дээсэрке» полные?

– Под завязку. Да еще есть запасной аккумулятор. Хватит часов на пять ночной съемки.

Игорь обвел взглядом усталые лица своих спутников и уточнил:

– Так мы идем?

– Да, – ответила за всех Алевтина.

– Тогда хватайте рюкзаки и аппаратуру и – вперед!

8

До пауля старой шаманки добрались почти через полтора часа, когда в лесу совсем стемнело. Все были измучены, и даже Игорь не выглядел так оптимистично, как прежде. Больше всех устал Мишутин, поскольку ему пришлось тащить рюкзак с припасами. Он снял темные очки и сунул их в карман, поскольку они все время сползали на нос и мешали ему вытирать пот со лба.

– Я вижу дом! – воскликнул Виктор. – Это и есть лесной хутор?

– Да, – отозвался Игорь усталым голосом. – Мы пришли.

К дому подошли всей гурьбой, даже вымотанный тяжестью рюкзака Мишутин ускорил шаг, чтобы нагнать группу. Игорь постучал кулаком в дверь и громко сказал:

– Бабушка Элинэ, здравствуйте! Мы туристы из Москвы! Пустите нас на ночлег?

Прошло несколько секунд ожидания, и вдруг дверь сама собой приоткрылась, и в лица путешественникам пахнуло печным теплом и вонью сушащихся звериных шкур.

– Бабушка Элинэ, мы входим! – предупредил на всякий случай Игорь и распахнул дверь шире.

В избу вошли гуськом, сперва проводник Игорь, затем Виктор, потом Алевтина. Цепочку замыкал Мишутин, который уже давно не говорил ни слова, только тяжело и хрипло дышал.

– Чего надо? – послушался из жаркого полумрака недовольный старческий голос.

– Здравствуйте! – поприветствовала Алевтина хозяйку дома. – Мы бы хотели остановиться у вас на ночлег. Всего на одну ночь. И, конечно же, не бесплатно, – торопливо добавила она.

Постепенно глаза Алевтины привыкли к сумраку, и она увидела древнюю старуху, сидящую на топчане. Старуха оглядела непрошеных гостей недовольным взглядом и спросила:

– А что у вас есть?

– Бабушка Элинэ, – выдвинулся вперед Игорь, – у нас для вас много подарков. Но главное – вкусная еда. Сыр, сало, консервы, сгущенное молоко, конфеты.

Старуха задумчиво пожевала

морщинистые губы.

– А водка у вас есть? – спросила она вдруг.

– Есть! – ответил с готовностью Игорь. – Большая бутылка.

– Что ж… – проговорила Элинэ, – раз так, то проходите. Только у меня тут мало места. Кому-то придется лечь на полу.

– Это ничего, – облегченно вздохнул Виктор. – Главное, что в тепле.

…Через полчаса все сидели за небольшим, грубо сколоченным столом, который Мишутин подтащил к топчану и вокруг которого расставил имеющиеся в доме старенькие, но крепкие табуреты. На столе были разложены угощения, и старая Элинэ, выслушивая рассказ Алевтины о съемках фильма и о пропавшей в этих местах экспедиции Пичугина, с удовольствием поглощала консервы, конфеты, сало, белый хлеб. Наконец, она наелась и сказала:

– Эй, долговязый, ты говорил, что у тебя есть водка.

Игорь улыбнулся, достал из рюкзака бутылку «Столичной», открыл, наполнил железную кружку на треть и пододвинул к старухе.

Элинэ вяла кружку, осторожно понюхала, а потом в несколько глотков выпила все до дна. Ее морщинистое, резкое лицо стало мягче, узкие глаза замаслились. Старуха улыбнулась беззубым ртом и похвалила:

– Хорошая водка. Крепкая. – Она перевела взгляд на Алевтину. – А кино твое – дурь.

– Как дурь? – обиженно и удивленно проговорила Алевтина. – Почему дурь?

– Потому что тайны тут никакой нету.

– Как нету? – снова удивилась Алевтина. – Ведь все члены группы, кроме одного, погибли.

– Я помню этого Пичугина, – сказала старуха с презрением в голосе. – Он тоже попросился на постой, а потом стал меня лапать. Хотел, чтобы я его любила.

– Как? – изумилась Алевтина. – Он же… Подождите… – Она наморщила лоб. – Группа погибла семьдесят четыре года тому назад. Разве вы могли…

– Молодая я тогда была, поверила этому прохвосту. – Старая шаманка тяжело вздохнула. – Он меня обрюхатил и ушел. А пока брюхатил, все про Золотую бабу выспрашивал. Я своему отцу про то рассказала. Он пошел к березинским хантам и рассказал им про этих прохвостов. Березовские ханты их и перебили по одному.

«Киношники» сидели молча, вытаращив на Элинэ глаза. Они были ошеломлены.

– Как убили? – выйдя из ступора, спросила Алевтина. – За что убили?

– Как за что? Чтобы Золотую бабу уберечь. Березовские ханты хранили ее уже сто лет, а Пичугин твой откуда-то про это вынюхал. Он даже дорогу знал. Чего глядишь? – каркнула старая шаманка на Игоря. – Наливай водку!

Игорь послушно взял бутылку и плеснул в кружку водки. Старуха снова выпила ее залпом.

– Я прошу прощения… – встрял в разговор Мишутин. – А что такое Золотая баба?