Лицо страха
Шрифт:
Чтобы защитить ноги от промокания и неизбежного тогда обморожения, Конни надела носки и обмотала их пластиком. Носки были из толстой, серой шерсти; они доходили до середины икр. Пластик обычно использовался для того, чтобы сохранить сухой еду, которую альпинисты берут с собой в рюкзаке. Грэхем завернул ей каждую ногу в два слоя пластика и закрепил резинками этот водонепроницаемый материал на ее лодыжках.
Они оба надели тяжелые ярко-красные куртки с капюшонами, которые застегивались под подбородком. Под наружной нейлоновой поверхностью и внутренней нейлоновой подкладкой его жакет имел утепление, достаточное
Поверх куртки каждый из них надел клеттергюртель, альпинистскую страховку для защиты в случае падения. Эта часть снаряжения была значительно усовершенствована по сравнению с поясом, которым раньше пользовались альпинисты; в случае падения пояс иногда затягивался так сильно, что сердце и легкие получали повреждения. Простая кожаная страховка распределяла давление по всему телу, уменьшая риск серьезного повреждения, и, в сущности, гарантировала альпинисту, что он не перевернется вниз головой.
Клеттергюртель произвел впечатление на Конни. Когда он закрепил все на ней, она сказала:
— Это замечательное страхование, правда. Если даже ты сорвешься, оно удержит тебя.
Конечно, если она только соскользнет или неверно поставит ногу. Но если оборвется трос и она будет на одной веревке, страховка не спасет ее от падения. Однако Конни не придется беспокоиться об этом, он предусмотрел чрезвычайные меры для ее безопасности: она будет спускаться по двумя отдельным тросам. В дополнение к главному тросу он прикрепил ее ко второму, который он будет заводить на всем пути вниз.
В то же время у него не было троса, чтобы заводить его, страхуя себя. Ему предстоит спускаться по одной веревке.
Он не объяснял ей всего. Когда она выйдет наружу, единственная ее забота — использовать все возможности, чтобы остаться живой. Напряжение необходимо для альпиниста, но слишком большое напряжение может привести его к совершению ошибок.
Их доспехи имели добавочные петли на поясе. У Грэхема там были костыли, карабины, растяжные болты, молоток и компактная дрель на батарейках размером с две пачки сигарет. Конни несла целый набор различных костылей и карабинов. Кроме снаряжения, закрепленного на петлях, они оба были нагружены веревками. У Конни было по тридцать метров веревки на каждом бедре. Они были тяжелые, но так аккуратно свернуты, что не стесняли ее движений. У Грэхема было свернуто дополнительно еще тридцать метров на правом бедре. Они отложили два более коротких отрезка, чтобы воспользоваться ими для первой части пути вниз. В последнюю очередь они надели перчатки.
На каждом этаже Боллинджер выходил из лифта. Если этаж занимала одна фирма, он проверял, заперты ли двери аварийных выходов. Если этаж был открыт, он выходил из кабины и осматривал коридор.
На каждом пятом этаже он осматривал не только коридор, но и заглядывал на лестницы и проверял лифтовые шахты. На первых двадцати этажах здание обслуживали четыре шахты для лифтов; с двадцатого по тридцать пятый этаж — две шахты; с тридцать пятого до сорок второго — всего одна шахта.
В 22.50 он был на пятнадцатом этаже.
Не обнаружив никаких следов, он уже начал сомневаться, правильно ли он ведет поиски. Правда, в тот момент он не видел иного способа сделать это.
Он поехал на шестнадцатый этаж.
Конни дернула за тяжелый шнур и раздвинула портьеры в офисе.
Грэхем отпер среднее окно. Два прямоугольных стекла сначала не двигались с места, затем внезапно громко заскрипели и открылись внутрь, как окна каземата.
Ветер ворвался в комнату. У него был голос живого существа, с пронзительными, демоническими криками. Снежинки кружились вокруг Грэхема, танцевали на круглом столе и таяли на его полированной поверхности, украшали, словно бусы, зеленый ковер.
Наклонившись над подоконником, он посмотрел вниз, на стену «Бовертон билдинг». Верхние пять этажей с четырехэтажными декоративными башенками были на два метра уже, чем нижняя часть тридцать седьмого этажа. Тремя этажами ниже располагался двухметровый выступ, который окружал все здание. Остальная поверхность здания находилась под выступом и была вне пределов видимости.
Снег падал так густо, что едва можно было различить уличные фонари на дальней стороне Лексингтон-авеню. Под фонарями не было видно даже маленькой части улицы.
За несколько секунд, пока он оценивал ситуацию, а ветер бил ему прямо в лицо, ничем не защищенное лицо быстро обветрилось.
— Чертовски холодно! — Когда он говорил, его дыхание прерывалось, он отвернулся от окна. — Мы сильно обморозимся.
— Мы все равно должны идти, — сказала она.
— Я знаю. Я не пытаюсь отступить.
— Мы можем прикрыть наши лица?
— Чем?
— Шарфами...
— Ветер сорвет все, чем бы мы ни повязались, затем может закрыть лицо так, что трудно будет дышать. К несчастью, журнал не рекомендует никаких масок для лица в своей рекламе. Иным способом, но у нас будет именно то, что нам нужно.
— Что мы можем сделать?
Его осенила идея. Он подошел к своему столу. Содержимое среднего ящика свидетельствовало о его ипохондрии, которая была главным компонентом его страха: анальгин, аспирин, полдюжины средств от простуды, капсулы с тетрациклином, леденцы для горла, термометр, на всякий случай... Он взял небольшой тюбик и показал его ей.
— Вазелиновая помада? — спросила она.
— Подойди сюда.
Она подошла к нему.
— Это средство для потрескавшихся губ. Если мы собираемся обморозиться, зачем беспокоиться о такой мелочи, как треснувшие губы?
Он отвернул крышку тюбика и нажал на него, выдавив восковую полоску крема на руку. Он намазал ей все лицо — лоб, виски, щеки, нос, губы, подбородок:
— Даже тонкий слой этого крема защитит твое лицо, ветру понадобится больше времени, чтобы вытянуть из тебя тепло. Это сохранит твою кожу мягкой. Потеря тепла составит только две трети опасности в пути. Но потеря влаги вместе с потерей тепла может привести к серьезному обморожению. Влага при очень холодном морозе не повлияет на твою кожу. Но резкий холодный ветер может высушить твое лицо так же, как воздух пустыни.