Лицо любви
Шрифт:
— Мое мнение об Оливере ты знаешь, — сказала Беатрис, когда Кристина наконец умолкла. — Могу повторить — только, пожалуйста, не обижайся.
Кристина примерно знала, что сейчас услышит, и не желала соглашаться с Беатрис, но останавливать ее почему-то не стала.
— Он просто наглец и бездельник, — помолчав, продолжила Беатрис. — Ему удобно с тобой, вот он и делает вид, что до сих пор от тебя без ума.
У Кристины вспыхнули щеки.
— На что это ты намекаешь? Думаешь,
Беатрис всем своим видом выразила сожаление.
— Утверждать этого я не могу, — протяжно и печально произнесла она. — Но в последнее время все чаще замечаю…
— Что? — потребовала Кристина, отставляя кружку с недопитым кофе на столик и приковывая к подруге вопросительный взгляд.
— Только ты, пожалуйста, не дуйся, — торопливо сказала Беатрис. — И потом, может, я не вполне права, но…
— Что, черт возьми?! — теряя остатки терпения, вскрикнула Кристина.
— Тш-ш-ш! Только не психуй! — Беатрис подняла руки и заботливо оглядела гуще покрасневшее лицо Кристины. — Кстати, ты измерила температуру?
— Плевать мне на температуру, понимаешь? Пле-вать! В данную минуту меня интересуют вещи поважнее! — У Кристины сильно задрожали губы, и, боясь, что скопившееся за день напряжение вот-вот выльется наружу слезами, она зажмурилась и прижала к лицу ладони.
— Ну-у! — убаюкивающе нежно протянула Беатрис. — Только не плачь. Впрочем, если хочешь… Может, станет легче. — Она придвинулась к подруге и крепко обняла ее за плечи.
— Не мучай меня, — жалобно взмолилась Кристина, убирая руки от щек. — Скажи все, что думаешь, так будет лучше. Или нет, не надо, не хочу слышать. — Она заткнула уши, будто надеясь, что таким образом может отделаться от всех своих неприятностей. Но тут же опять опустила руки, втянула голову в плечи и прикусила губу. — Или скажи. Да, скажи. Мне и самой в последнее время все чаще кажется… — У нее задрожал голос, и она замолчала. Глаза наполнились слезами, по щекам потекли ручейки.
Беатрис без слов отпустила ее, встала с дивана, принесла сумку, достала пропахший духами платок и, присев на корточки, стала бережно вытирать подруге щеки.
— Поплачь. Продолжим разговор, когда успокоишься. Обещаю сказать все-все, что думаю по поводу Оливера и ваших отношений.
Кристина кивнула в знак благодарности, постаралась взять себя в руки, шмыгнула носом и еще раз кивнула.
— Все. Успокоилась. Плакать больше не хочу и не буду. Говори.
Беатрис отложила платок, провела рукой по волосам Кристины, встала и принялась медленно ходить взад и вперед по комнате.
— Видишь ли, у меня такое ощущение, что, сюсюкая с тобой, отвешивая тебе комплименты, Оливер теперь… гм… не вполне
— Теперь он работает серьезнее, не желает, чтобы его отвлекали, — возразила Кристина. — Даже я.
Беатрис остановилась посреди комнаты и пристально посмотрела подруге в глаза.
— Серьезнее? А результатов — ноль?
Кристина моргнула.
— Почему же ноль? Просто ему в последнее время не везет — у художников так бывает, даже у самых талантливых…
— Ты видела его теперешние работы?
— Э-э… нет. — Все эти вопросы Кристина неоднократно задавала себе сама, а сейчас спорила с Беатрис из желания убедить себя же в том, что все их подозрения беспочвенны. На душе, однако, не становилось легче. — Но Оливер приглашал меня взглянуть на его последние картины, я ведь говорила тебе.
— Приглашал? — Беатрис скептически скривила губы. — В тот день, когда ты наконец собралась съездить к родителям?
— Не только… — весьма неуверенным тоном пробормотала Кристина, вспомнив, что во второй раз Оливер позвал ее к себе, когда она раздумывала, согласиться ли поработать в кафе в две смены. — Послушай, я ведь призналась, что и сама терзаюсь сомнениями. Сегодня вообще не знаю, что и думать. Но доказательств тому, что он разлюбил меня и только пользуется мною, нет. Все это одни разглагольствования. Может, ему просто тяжело сознавать, что дела идут неважно, что его труды не востребованы, может, он только от этого такой странный?
Беатрис, продолжая стоять на том же месте, смотрела на подругу напряженно, даже с жалостью. Кристину этот взгляд убивал.
— Может, — наконец ответила Беатрис. — А может, и нет. Послушай-ка, а что, если ты намеренно забудешь о его запретах и неожиданно явишься в студию? — предложила она, немного помолчав.
Голову Кристины пронзила отвратительная мысль, и, дабы скорее прогнать этот бред прочь, она громко, почти истерично рассмеялась. Беатрис тут же снова к ней подсела и приложила руку к ее лбу.
— По-моему, у тебя опять жар, — с тревогой в голосе проговорила она. — Пойдем, я уложу тебя в кровать.
Кристина, все еще смеясь, покачала головой.
— Не надо. Ты что, хочешь сказать, Оливер развлекается у себя в студии с какой-нибудь красоткой-натурщицей? Предлагаешь мне явиться туда и застать их за интересным занятием? Впрочем, нет, портретов он не пишет. И забавляться может с кем угодно, только не с моделью. — Она усмехнулась, давая подруге понять, что не хочет и думать о подобных нелепостях.