Лицо без маски

Шелдон Сидни

Тери попала к Джаду по рекомендации известного английского медика после громкого международного скандала в Антибе. Репортер светской хроники на страницах французской газеты подробно расписал, как во время морской прогулки она переспала с тремя братьями владельца яхты, с которым была обручена. Сам жених ненадолго отлучился по делам в Рим. Репортер публично покаялся, а потом его без шума уволили и историю замяли.

На первой же встрече Тери хвастала, что все это правда.

— Безумие какое-то, — говорили она. — Мне постоянно нужен мужчина, никак насытиться

не могу.

Она провела руками по бедрам, задрав юбку, и невинно глянула на Джада:

— Ты усваиваешь, о чем я толкую, милый?

С тех пор Джад узнал немало разных разностей. Она была родом из маленького шахтерского городка в Пенсильвании.

— Мой отец — поляк, бывало, слова из него не вытянешь. Он работал литейщиком, каждую субботу, получив зарплату, напивался и колошматил свою старуху. Не упускал единственного удовольствия в жизни.

В тринадцать лет она сообразила, что с вполне оформившейся фигурой и ангельским личиком можно подзаработать деньжат, проводя время с шахтерами на свалке промышленных отходов. Когда папаша узнал об этом, то ворвался в их хибарку, что-то неразборчиво вопя по-польски, и выставил за дверь мать. Заперся на ключ, снял с себя ремень и сперва избил Тери, а потом изнасиловал.

— В тот день я последний раз видела отца и мать.

— Вы убежали? — спросил Джад.

Тери от удивления аж приподнялась на диване:

— Что-о?!

— Ну, после того, как вас изнасиловал отец…

— Убежала? — выдохнула Тери. Она откинула голову и закатилась смехом. — Мне понравилось. Это мамаша, сучка поганая, вытурила меня.

Сегодня Джад сразу же включил магнитофон.

— О чем бы вам хотелось поговорить?

— О соитии, — не задумываясь, выпалила она. — Не худо бы провести психоанализ и выяснить, отчего вы такой правильный!

Он пропустил ее слова мимо ушей.

— Почему вы думаете, что смерть Кэрол связано с сексом?

— Потому что все напоминает мне о сексе, милый.

Она поерзала на диване, и юбка задралась.

— Одерните юбку, Тери.

Невинный взгляд:

— Извините… Зря вы не пришли в субботу вечером. Был грандиозный день рождения.

— Расскажите.

Помолчав, она произнесла тоном, в котором прозвучали незнакомые нотки озабоченности:

— А вы не станете меня презирать?

— Я уже говорил: не ждите от меня оценки ваших поступков. Единственно значимое мнение — ваше собственное. Мы сами вырабатываем для себя правила поведения. Без них нет общения с людьми. Но никогда не забывайте — эти правила искусственные.

После небольшой паузы она принялась рассказывать:

— Играл джаз. Мой муж пригласил шесть музыкантов. — Она повернула голову и взглянула на него: — А вы не потеряете ко мне уважения?

— Я хочу помочь вам. Мы совершаем поступки, за некоторые нам порой стыдно, но это не значит, что мы вправе повторять их.

Какое-то мгновение она внимательно смотрела на него, затем продолжила:

— Я когда-нибудь говорила о своих подозрениях, что мой муж Гарри импотент?

— Да.

Это был ее

конек.

— Мы никогда не спали вместе с тех пор, как поженились. Он всегда, чтоб ему пусто было, находил предлог… Ну… — Она с горечью скривила губы. — Ну… В субботу вечером я перетрахалась со всем оркестром, а Гарри при сем присутствовал.

И тут она заплакала.

Джад подал бумажный носовой платок и снова сел, не спуская с нее глаз.

Ни разу в жизни Тери Уошберн не досталось чего-либо даром — за все приходилось расплачиваться. Поначалу в Голливуде она устроилась в забегаловку, вернее, в заезжаловку, куда клиенты подкатывали на своих машинах и, сидя в них, получали заказ. Львиная доля зарплаты перетекала в руки третьеразрядного театрального репетитора. Через неделю уговоров Тери перебралась к нему, где пришлось ишачить по хозяйству, а актерское мастерство демонстрировать в спальне. Вскоре стало ясно, что эти занятия ни к чему путному не приведут. Она послала его куда подальше и нанялась кассиршей в аптеку при гостинице в фешенебельном пригороде Беверли-Хиллз. Однажды, в канун Рождества, туда заскочил важный кинодеятель, искавший подарок для жены. Бросив взгляд на Тери, оставил визитную карточку и велел позвонить. На первой пробе она держалась натянуто, ничего не умела, тем не менее зацепилась благодаря внешним данным: необыкновенной красоте лица и фигуры да еще потрясающей фотогеничности.

За первый же год Тери снялась раз десять в маленьких эпизодических ролях. Появились поклонники, стали приходить письма. Ей предложили более значительные роли. Но в конце года от сердечного приступа умер ее покровитель, и Тери испугалась — неужели выгонят? Напротив, новый босс сказал, что возлагает на нее большие надежды. Подписав очередной контракт, получила порядочную сумму, сняла квартиру с ванной и зеркалами. Добилась-таки главных ролей, правда во второсортных картинах. Между тем все больше людей выкладывали свои денежки, посещая фильмы с ее участием. И Тери Уошберн стала кинозвездой первой величины.

Все это было давным-давно, а сейчас Джад испытывал к ней, лежащей на диване и старающейся подавить рыдания, острое чувство жалось.

— Дать воды? — спросил он.

— Н-нет, — вымолвила она, — все в п-порядке.

Затем наскоро утерла слезы и высморкалась.

— Извините, — сказала Тери, — садясь. — Веду себя, как последняя идиотка.

Джад терпеливо ждал, когда пациентка успокоится.

— Почему я выхожу замуж за таких, как Гарри?

— Вопрос по существу. А вы сами знаете?

— Я-то откуда знаю, черт возьми! — выпалили Тери. — Не я, а вы психоаналитик. По-вашему, я пошла бы за них, если бы знала, какие они ничтожества?

— А по-вашему?

В крайнем изумлении она уставилась на него.

— Так вы уверены, что пошла бы? — В ярости Тери вскочила на ноги. — Грязный ублюдок! Думаешь, я перетрахала оркестр с удовольствием?

— Я разве нет?

Не помня себя от злости, Тери схватила вазу и запустила в него. Ваза задела за стол и разлетелась вдребезги.