Личный выбор
Шрифт:
— Непременно, но только после обыска автомобиля! Сержант, давай эксперта и понятых! — махнув рукой одному из двух стоящих у «Жигулей» гаишников, крикнул Дреев.
Несколькими секундами спустя рядом уже стояли, переминаясь с ноги на ногу и вжав головы в плечи, двое прихваченных на операцию и сейчас пребывающих от увиденного в легком шоке гражданских свидетелей — мужчина и женщина лет по пятидесяти. Дабы избежать штрафа за самогоноварение, репинские бутлегеры безропотно согласились сделать маленькое одолжение правоохранительным органам. Понятым предстояло заверить
— В вашем присутствии сейчас будет произведен осмотр данного транспортного средства, так что прошу внимания, чтобы потом не возникло претензий — дескать, мы что-то подстроили и подложили некие предметы гражданину Лерою! — сказал понятым Валера и, подмигнув застывшему каменным изваянием наркобоссу, принялся за дело.
Открыв багажник и вытащив на асфальт запасное колесо джипа, Дреев достал из кармана острый выкидной нож и принялся осторожно кромсать толстую, новенькую резину. Сунув в прореху руку, он под пристальными взглядами Бакулы, сержанта ГИБДД, пожилого насупленного эксперта Якова Натановича, понятых и ошалело притихшего негра аккуратно пошарил в баллоне.
А потом все увидели, как на напряженном лице капитана появилась тень облегчения. В следующую секунду из запасного колеса была аккуратно извлечена продолговатая упаковка запаянного в прозрачный полиэтилен белого порошка.
Приподнявшись с корточек, Валера положил кокаин на быстро расстеленную Бакулой на багажнике белую бумагу и с видом победителя посмотрел на негра, рожу которого окончательно свело судорогой.
И неудивительно — Лерой не мог не понимать, что именно произошло у него на глазах! Это был конец! Единственным, кто теперь каким-то образом мог дать возможность ему выпутаться, был командир УБНОНа подполковник Трегубов.
Но почему этот купленный с потрохами, трусливый и чванливый мент вообще допустил, чтобы подчиненные ему опера провернули с ним, Хозяином, такую дьявольскую подставу?!!
— Записывайте! В запасном колесе автотранспортного средства обнаружена упаковка порошкообразного вещества белого цвета... — отряхнув руки, начал диктовать под протокол Дреев.
Ниггер как завороженный тупо глядел застывшими глазами на лежащую перед ним килограммовую упаковку кокаина.
Тихо щелкал фотоаппарат молчаливого эксперта.
Когда протокол был подписан понятыми, а эксперт спрятал в контейнер и опечатал для транспортировки в лабораторию обнаруженный в джипе кокаин, Дреев подошел к негру вплотную и, легонько, но унизительно-небрежно толкнув его кулаком в плечо, гордо произнес:
— Ну как, удивил я тебя, бедный студент-заочник?! После такого сюрприза тяжело тебе будет устоять. Невозможно... Однако это еще не все! Скоро ты узнаешь, сколько и какой именно свидетельской доказухи у нас на тебя собралось. Хана тебе, пигмей... Будешь гнить за колючкой, на острове Огненном, до конца жизни, и не видать тебе больше ни солнечной Африки, ни бегемотов под пальмами. Не говоря уж о бананах на завтрак! Ну, разве что охранники тюремные по пьянке со своими болтами познакомят, когда узнают
Оторвав подернутые поволокой безумия глаза от уходящего к легковушке с чемоданчиком в руках одетого в серенькое пальтишко бородатого старичка-эксперта, негр лютым взором окинул капитана, дернув плечами, поплотнее запахнул на груди полы расстегнутой шиншилловой шубы и глухо прорычал:
— Ты — труп, мент. Тебе не прожить и недели. Это я тебе говорю, Карим Лерой. Я еще помочусь на твою помойную могилу...
— Ты бы очень удивился, гондон загорелый, если бы узнал, сколько раз за последние десять лет я слышал эту угрозу. — Оперативник привычно похлопал по карманам в поисках закончившихся сигарет. — Эй, парни! Осчастливьте гражданина арестованного наручниками — и в автобус его!.. А на «навигаторе» до города я сам, пожалуй, прокачусь... Когда еще такая возможность выпадет?
Наркобарон презрительно скривил пухлые губы и смачно сплюнул на снег. Подхваченный под локти спецназовцами, он, с широко расправленной грудью, вразвалочку пошел прочь от своего внедорожника.
— Нормалек, командир, сработано как по нотам! — Подошедший омоновский старлей Ивченко крепко пожал Дрееву и Бакуле руки. — Слушай, кэп, скажи мне, по старой дружбе... — Он лукаво улыбнулся, понизив голос почти до шепота. — Эта обезьяна действительно возила с собой столько «дури» или налицо блестящая оперативная комбинация?
— Товарищ старший лейтенант, — вздохнув, строго произнес Дреев, беря из протянутой пачки сигарету и прикуривая от зажженной улыбающимся Ивченко зажигалки, — вам разве никогда не говорили, что меньше знаешь — крепче спишь?
— Ладно, не напрягайся... — махнул рукой спецназовец. — А вообще вы молодцом, мужики. Не каждый день такого волчару завалить удается. Только если начистоту... — Ивченко тронул Валеру за рукав и, зачем-то оглядевшись по сторонам, тихо спросил: — Не боишься, что его стая попробует тебе отомстить?
— И ты туда же! — ухмыльнулся опер. — Что вы все сегодня, сговорились?
— Бога ради, братан, я и не думаю тебя пугать, — пожал плечами омоновец. — Только... у тебя, я знаю, есть семья. Жена, дети... На твоем месте я бы не мешкая отправил их подальше из Питера, скажем к любимой бабушке в деревню, недельки на две... Сам думай, в общем. Мое дело предупредить.
Бросив окурок на мокрый асфальт, Ивченко небрежно придавил его протектором высокого шнурованного ботинка и, хлопнув капитана по плечу, развернулся и не спеша направился в автобус.
— А ведь Колян дело говорит, старик, — задумчиво сказал Бакула, сдвинув к переносице брови. — Не забывай про бугра нашего ссученного, Михаила свет Юрьевича... Ему бабки свои грязные отрабатывать надо. Как бы он не подсуетился раньше, еще до твоего визита в управление. Я думаю...
— Жена и дети уже со вчерашнего вечера у моей сестры, в Пскове! — перебив напарника, вспылил Валера. — Я что, должен на каждом углу орать, куда и когда я их отправил?! Еще вопросы есть?! Нет?! Тогда отвали, Толик, достал!