Личные дела
Шрифт:
Престон сунул руку в куртку и вытащил маленький блокнот и ручку. Он начал набрасывать заметки на чистом листе и снова посмотрел на меня.
— Как зовут вашего мужа?
— Дерек Беллоус.
— Почему вы думаете, что он вам изменяет?
— Это имеет значение? — встала я в защитную позу. Не хотелось объяснять красивому мужчине, сидящему напротив меня, что муж считает меня непривлекательной. Снова подняв стакан ко рту, он сделал ещё глоток.
— Давайте посмотрим, — заявил он, не глядя мне в глаза, но глядя в свой стакан. — Вы позвали меня. Вам нужна моя помощь. Мне плевать, почему ваш муж изменяет, для меня это не имеет никакого значения, —
Я сделала глубокий вдох, не разрывая зрительного контакта.
— Я расскажу вам все, что вы захотите знать, но, во-первых, вы должны понять, что то, что я собираюсь рассказать, никогда не говорила ни одной живой душе. Это секрет, и без доли сомнения заберу его с собой в могилу. Я верю, что это конфиденциально.
— Я работаю в бизнесе полном секретов, милая.
Я старалась не обращать внимания на возбуждение, которое разлилось внутри, когда он назвал меня «милая», и старалась не придавать какое-либо значение тому факту, что моё сердце гремело в груди, и попыталась пробормотать своё следующее заявления непоколебимым голосом:
— Выйти замуж за Дерека было худшей ошибкой в моей жизни. Я была молода. Глупа. И тупо верила в наше «долго и счастливо». Я могу заострить внимание на той секунде, когда мой идиотизм вырвался на свободу, и всегда буду помнить дрожь и послевкусие этого мгновения.
Он поднял свой стакан снова, на этот раз делая большой глоток виски и осушая его, затем кивнул официанту, сигнализируя, что он хотел бы повторить.
— Продолжайте, Лена.
Глава 5
.
— Ночью, перед нашей свадьбой, буквально за несколько минут до того, как Дерек покинул наш кондоминиум, чтобы провести вечер со своими приятелями, он вручил мне пакет документов и сказал, что ему надо, чтобы я подписала их. Я взглянула на них, посмотрела по-настоящему и увидела: он вручил мне брачный договор, — остановилась, чтобы сделать глоток моего мартини, надеясь, что Престон не заметил, что моя рука слегка дрожит. Оглянулась на него и увидела, что он терпеливо ждёт, когда я закончу своё признание. Поэтому глубоко вздохнула и нырнула в рассказ.
— Мы никогда не говорили о брачном договоре, ни разу. Поэтому я была застигнута врасплох, и возникло несколько вопросов: почему и как? Оглядываясь назад на тот вечер, думаю, что действовала в пределах разумного — невесте вручают брачный договор из ниоткуда в ночь перед своей свадьбой, это в её интересах немного полистать его. Дерек только сказал подписать его и покончить с этим, что ему нужно идти, чтобы что-то сделать, но я не могла просто подписать брачный контракт. Обсуждение переросло в настоящий бой, мы орали друг на друга, каждый использовал свою логику,
— Я продолжала спрашивать его: «Если ты не видишь нас разведёнными, тогда почему я должна подписывать это?» А он продолжал спрашивать меня: «Если ты не видишь нас разведёнными, то почему бы тебе не подписать его?» — я покачала головой, глядя вниз на свои руки, лежащие на столешнице. — Это был циклический бой, мы ругались больше часа, орали друг на друга. Все закончилось только тогда, когда я взяла ручку и подписала бумаги, не прочитав их полностью, — короткий смешок сорвался с моих губ, удивляя даже меня. — Думая об этом сейчас, ссора была, вероятно, частью его плана. Ему нужно было как-то отвлечь меня, свести с ума, толкнуть так далеко, чтобы я сделала что-то настолько глупое, и это сработало. Я здесь. Пытаюсь бороться против этой глупой бумажки, которую подписала так давно — молодая невеста, надеющаяся на сказку.
— Что же в договоре говорится про обман? — голос Престона был мягким, что удивило меня, заставив посмотреть в его глаза, и его лицо соответствовало голосу. Мягкость.
— В государственном брачном договоре, о чём я узнала спустя два года, когда наконец-то поумнела и просмотрела его, говорится, что если я разведусь с ним по какой-либо причине, кроме измены, то останусь после развода с тем, с чем приехала к нему. Что, для ясности, совершенно ничего.
Престон молчал мгновение, его большой палец бегал взад и вперёд по своему стакану.
— Получается, вы думаете, что он изменяет, и нуждаетесь во мне, чтобы получить доказательства, чтобы не уйти с пустыми руками?
— У меня уже есть доказательства, — заявляю быстро. — Мне нужно, чтобы вы нашли веское доказательство. Неопровержимое доказательство, — наклонилась ближе к нему. — Я отказываюсь уходить ни с чем. Я провела последние семь лет, поддерживая его, помогая ему строить его бизнес, будучи идеальным образом жены, и будь я проклята, если он получит все.
— Осторожнее, — тихо сказал он. — Вы начинаете звучать как жестокая брошенная жена.
— Может быть, я и есть жестокая брошенная жена.
— Что в контракте говорится о вас?
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, какие положения относительно вашей внебрачной связи?
— То же самое. Если он уходит по какой-либо причине, кроме измены, то лишается всего в мою пользу. Исключение, если я изменю ему, то должна выплатить штраф. Я останусь ни с чем, кроме счетов на сто тысяч долларов.
— А что, если вы сможете доказать, что он изменяет?
— Половина. Всего.
— Значит, если он обманывает, то вы получаете половину. Вы обманываете — должны сто тысяч.
— Это в значительной степени подводит итог.
— Итак, вы?
— Я что?
— Изменили?
— Это не ваше дело и не имеет никакого отношения к расследованию, для которого я вас нанимаю.
— Да, но мне, блядь, интересно.
То, как он произнёс «блядь», отправило по моим венам электрический заряд — ещё одна первоначальная реакция на него, которую я отчаянно старалась игнорировать. Но я хотела наблюдать за тем, как он произносит его снова и снова, как ласкает его губами. Скрестив ноги под столом, я пыталась облегчить часть давления, которое начало зарождаться. Он наблюдал за моими мучениями, и я увидела, как его взгляд изменился от любопытного до возбуждённого.