Личное дело
Шрифт:
Конечно, кино не должно давать рецепты и уж тем более - не должно учить. Кинематограф - это вовсе не лечебный центр. Скорее - это центр диагностический. Но когда фильм точно ставит диагноз, то благодаря этому диагнозу кто-то находит в себе силы измениться. Порой маленького щелчка достаточно, чтобы не осиротели дети, чтобы жена лишний раз слезу не пустила, чтобы дом не потерять.
Фильм, я думаю, получился потому, что в нём выявлены лучшие, а не худшие человеческие качества. Особенно - народное умение ощущать чужую боль сильнее, чем свою. Там есть один привнесённый момент. В жизни человека, пережившего эту историю, не было эпизода с собакой.
Пишет мне каракулями маленькая девочка, называя меня не моим именем именем моего героя: "Дядя Паша! Спасибо за фильм "Мужики", мой папа вчера посмотрел картину и купил мне шоколадку. Ура!".
Почему телешоу, посвящённые семейным отношениям, не особо на кого воздействуют, а этот простой характер, собравший разномастную семью воедино, вызывает такой отклик? Потому что здесь люди видят конкретного, похожего на многих из них, человека. И отзывается народная Россия - она тянется к объединению в самой себе, тянется к натуре, вокруг которой становится надёжно жить. Вокруг которой можно сплотиться.
Кинокритик Т. Беляева писала потом, что фильм "реабилитировал мужчин в глазах огромной зрительской аудитории после выхода на экран фильмов о "странных женщинах", где современный мужчина был рыхл и вял в поступках и чувствах". Павел в "Мужиках" стал человеком действия.
Через полосы испытаний проходит каждый из нас и не всегда удачно. Моя семья - моя крепость. Но кризисы в ней неизбежны. Наступает полоса разочарования в семейной жизни - и счастливой семьи уже нет. Есть несчастная семья, в которой страдают все по-своему. И в этом, как ни парадоксально, заложена здоровая основа: через страдания осознаёшь, где счастье истинное. Но я за то, чтобы испытаний на долю человека выпадало как можно меньше.
Плохо, если в семье, когда она подвергается испытаниям, выход из конфликтной ситуации ищет один только человек, а не двое. А когда не ищет никто - тогда происходят трагедии. Поворачиваемся друг к другу затылками, и потом трудно их развернуть.
Да, каждый из нас рождается со своей позицией. Но беда наступает в тех семьях, где каждый считает: моя точка зрения - главная. Поэтому так важно, чтобы в доме был своего рода индикатор, упреждающий конфликт. Такого прибора наука не изобрела, да и вряд ли это нужно. Женщина - вот кто фиксирует душевное равновесие в семье в первую очередь. В любой ситуации она должна чувствовать и поддерживать мужское начало, возвышать мужчину. Но как только, хоть один раз, она унизит мужа, да ещё прилюдно - всё: это начало конца.
Женщине, как существу слабому, агрессивность как-то не к лицу. Ей ведь ничего не стоит создать хотя бы видимость: она - слабее всё-таки своего мужа. Но вот что мне не нравится в иных женщинах, так это стремление подавлять, руководить и через это самоутверждаться. Самоутверждение - дело хорошее, но не такой ценой: не должно оно осуществляться через унижение близкого человека. Слабостью женщина сильна, слабостью. Потому и хочется её защитить. А если в мужчине опрокидывается этот вот "ген защиты" - всё хорошее уже кончается: ничего уже не надо.
Принято считать, что мужчина -
Конечно, талант любви к человеку - это дар, как всякий талант. И когда обладатели этого дара - он и она - найдут друг друга и обменяются дарами любви, вот тогда это будет счастливая семья.
Дальнего, чужого любить легко, дальний нами невольно идеализируется. Любить ближнего - намного сложней. Любовь к ближнему - понятие не просто евангельское и не столько чувственное, сколько социальное и нравственное. Это - скрепы нашего общества. К сожалению, многое сейчас воздействует на нас, с экранов и со страниц, только одним образом: чтобы эти скрепы раскачать, разрушить, разбить...
Например, воспринимать фразу "заниматься любовью" как современную, привычную - наивно и очень опасно. Поскольку она оскорбительна и для чувственных отношений, и для отношений родственных: к матери, к ребёнку, к друзьям. Она унижает вершины поэзии, театра, музыки, живописи. Она уничтожает ценность и смысл любви, её созидательную великую духовную основу. Высокая любовь - это наша всеобщая человеческая сплочённость в итоге. А "заниматься любовью" могут люди остывающего, циничного, пресыщенного сердца, которым не дорог ближний - дорого только животное занятие, не обязывающее ни к чему. Люди, чужие друг другу, равнодушные люди распада - какая между ними может быть любовь? Что бы они там друг с другом не вытворяли, всегда это было и всегда будет чуждо России. Чуждо, дико, омерзительно.
Очень люблю в фильме "Любовь и голуби" своего героя Васю Кузякина. За его душевную чистоту люблю. Он - дитя природы. Действие происходит в сибирской деревне наших дней. Мой Кузякин - характер русский, сибирский, мне понятный.
Мне часто кажется, что не мы выбираем роли, а роли выбирают нас. Я многое делаю по хозяйству своими только руками. Но в этом деле я любитель. Профессионалами были мои предки. Однако по моему мироощущению Фёдор Баринев в "Приезжей", Павел Зубов из "Мужиков", Кузякин из фильма "Любовь и голуби" мне близки. По-моему, тот же Кузякин, который по-детски возится с голубями, сегодня востребован обществом.
И ещё - вот что фильм "Любовь и голуби" открывает, весьма важное: через искушение познаётся настоящая это любовь или не настоящая. Не случайно моя супруга по фильму Нина Дорошина говорит: "Не случись этого (связи с Раисой Захаровной - Людмилой Гурченко), мы так бы и не узнали, как любим друг друга".
Казалось бы, фольклорный почти образ Ивана-дурачка - образ Кузякина. В немецком, французском фольклоре тоже существуют образы непутёвого Ганса, Жана. Но западно-европейский дурак существует, так сказать, в чистом виде в виде болвана как такового. А наш Иван-дурачок на деле-то всегда оказывается умнее своих умных братьев. Умнее, мудрее, дальновидней, потому что - добр. В доброте вся сила. И ведь это он - этот самый русский доверчивый Иван, которого всю жизнь только и делают, что обманывают все, кому не лень, - войну выиграл!