Лич
Шрифт:
— Мне незнакомо это слово.
— Ну, нефть, горючая подземная жидкость, — пояснил Кирилл. — Образовывается из останков живых существ, ходивших или плававших на земле миллионы лет назад.
— Она самая, — подтвердил Собиратель Памяти. — Энра хлещет ее как запойный пьяница вино при любом удобном случае.
— Вряд ли нам это поможет, — голос Квинта источал скептицизм. — Мы не отравим всю нефть на планете.
— Вообще-то можете, слуги Вестника захватили в поход бочки с черной эмульсией, — заявил Унан. — Каждый вечер тварь опустошает по пять-шесть штук. Я наблюдал за ними больше месяца, изучал привычки.
Кирилл с Квинтом переглянулись.
— Мы
Американец хищно ухмыльнулся.
— Попытаться стоит.
— Могу я получить заслуженную плату? — вмешался Собиратель Памяти.
— Больше сведений нет?
— Используйте в бою замораживающие заклинания, против них враг еще не выработал устойчивости. Теперь все.
— Принеси клятву, что никогда и ни при каких обстоятельствах не станешь разглашать мои воспоминания.
После принесения закрепленной магией клятвы Унан получил в свое распоряжение каждое доступное воспоминание о Третьей мировой. Кирилл мог бы кинуть духа, но кто знает, вдруг его услуги понадобятся еще не раз. После сеанса связи каждый остался доволен полученным приобретением, Собиратель Памяти получил новые впечатления, живые и немертвые дополнительный шанс победить в войне.
Архилич с Квинтом и Тлалоком тут же стали готовить операцию по устранению главного эмульсионного мутанта. Его местоположение было точно известно. Никополь, захваченная столица ныне несуществующей Ромейской империи.
За Пошестью постоянно следили личи, владеющие телепортацией и черепами дальнего голоса.
— Отправимся на вылазку сами, — сказал Кирилл двум коллегам. — Я не хочу отдавать настолько важное дело в руки посторонних.
— Это сделаю я или Квинт, — решительно возразил первый советник. — Тебе нельзя так рисковать, мой царь. Если ты, не дай судьба, сгинешь, надежды на организацию отпора Пошести исчезнут. Драконы начнут тянуть власть на себя, жрецы-личи на себя, ромейцы тоже не упустят шанса.
— Прислушайся к Тлалоку, Кирилл. Ты при всем желании не сможешь успеть везде и всюду.
— Я должен сделать это сам.
— Наши клятвы верности вполне допускают действия, направленные на твою защиту, включая защиту тебя от самого себя, — твердо говорил Квинт. — Не лезь впереди паровоза или мы закуем тебя в веритовые кандалы и посадим в камеру, пока не образумишься.
Кирилл прикидывал в уме, стоит ли шарахнуть земляка молнией для профилактики. Несколько лет жизни на Отрии научили жестоко карать людей за любую наглость в свой адрес. Дело не в злобе, а в привычке. Правитель, не наказывающий подданных, по местным понятиям является мягкотелым слабаком.
— Это все его слова, владыка, — первый советник попятился к выходу из кабинета. — Я тут не причем.
— Все в порядке, — архилич опустил ладонь, в которой начали потрескивать электрические разряды. — Я ценю прямоту, особенно в такие важные моменты. Займись Энрой, Тлалок.
— Да, мой царь.
— Квинт.
— Каковая моя задача?
— Отправишься с ним, будешь подстраховывать.
— Понял.
— Я вас не задерживаю, господа.
Еще недавно блиставшая на весь известный мир столица Нового Рима нынче выглядела запустевшей и мрачной, наступающие сумерки лишь подчеркивали эти черты. Дома жителей, храмы, библиотеки, многое другое сожжено и разграблено. Саварийцы вели себя хуже варваров.
Невооруженным глазом было трудно заметить два расплывчатых силуэта, крадущихся
Квинта с Тлалоком от посторонних взоров скрывали маскировочные чары.
Впрочем, сколь эта магия хороша, столь же много создает проблем. Невидимка сам превращается в полуслепого котенка, поскольку почти весь свет проходит сквозь тело. Нивелировать этот недостаток можно с помощью «кошачьего глаза». Наложенное на себя заклинание ночного зрения позволяет относительно четко видеть, находясь под покровом невидимости, но в исключительно серых тонах. Дело в улавливании части инфракрасного спектра.
На крыльце одной из усадеб диверсанты застали группу нурийских уродов, которые развели костер из мебели и жарили на нем отрубленную человеческую ногу. Рядом в обилии валялись обглоданные кости, пируют не первый день.
Внутри Квинлана вспыхнула ярость, он едва не выплеснул свою магию на каннибалов. Американец тоже бывало творил ужасные вещи, но исключительно из необходимости, а эти зверства были ради удовольствия. Искаженные эмульсией мутанты распивали алкоголь, горланили песни и совокуплялись.
— Чего застыл? — шепнул коллеге более хладнокровный Тлалок.
— И как этих тварей земля носит?
— Мы тут как раз за тем, чтоб положить конец их бесчинствам.
Лазутчики направлялись к Драконьему холму, где возвышались девять монументальных сооружений. Каждый храм являлся местом поклонения и одновременно жилищем одного из древних. По докладам разведчиков Энра расположился где-то там.
Квинлану доводилось и раньше бывать в столице Нового Рима, он знал центральные улицы, основные достопримечательности. Этот город был одинаково прекрасен и отвратителен. Внешний лоск, помпезность заставляли жителей провинции при первом посещении разевать рты от удивления. Белокаменные дома, храмы, театры, форумы, иные чудеса архитектуры с налетом поздней античности. Но за красивой вывеской крылось множество отрицательных моментов. Громадное социальное неравенство, коррупция, нищета, неблагоприятная криминогенная обстановка, медленно разъедавшие римское общество Отрии последние два века. Только наличие сдерживающего фактора в виде драконов не давало расползтись империи на лоскутные царства. До последнего времени.
Квинлан не понаслышке знал, что такое оказаться нищим или, хуже, рабом. Зарождавшаяся прослойка крепостных крестьян, рабочих жила не сильно лучше невольников. Нобили могли безнаказанно убить их за любой пустяк, продать на рынке словно скотину.
В связи с тем, что Новый Рим давно не завоевывал новых территорий, предел расширения просто исчерпан, а необходимость в рабах не отпала, имперцы решили разводить их. Самые предприимчивые рабовладельцы создавали целые фермы для взращивания человеческого скота.
Рабство в обществе ацтлани резко отличалось от ромейской системы и действовало согласно другим правилам. Дети рабов не попадали автоматически в рабство, и рабам разрешалось обладать чем-либо — порой даже своими рабами. Если раб попадал в услужение некромантам, не в качестве жертв или подопытных — их освобождали, также на свободу можно было рассчитывать при успешном побеге. Если не нашли за три месяца, считай, свободный человек.
Не то чтобы в Ацтлане знали о правах человека, просто зомби успешнее живых невольников на тяжелых работах.