Лич 3
Шрифт:
Таких, как я, – то есть личей – не было. Чтобы некромант переродился, его душа должна была остаться в теле, но для этого требовалось время. Вот только времени-то и не было – разлитая энергия смерти вскоре поднимала труп, причем некромант превращался в опасное создание. Именовали их лургами. Такие твари могли управлять своими более простыми сородичами. А создавать личей искусственно никто не мог – не знали таких методик.
Еще я получил немного сведений о городах, что располагались вокруг, а потом источник исчерпал себя. Нет, маг не умер, но более ничего полезного он
– Что ж, – сказал я, поднимая свой посох, – я обещал легкую смерть, так и будет, но ты еще мне послужишь.
С этими словами я погрузил посох в грудь умирающего. По телу мага прошла короткая судорога, и я смог ощутить тот момент, когда душа покинула материальное вместилище. Мой артефакт, посох, полностью ее поглотил, превратив в своеобразного «раба лампы». Череп на навершии издал довольный звук, больше всего похожий на рык радости, шевельнул челюстями и затих. Решив не обращать внимания на все эти спецэффекты, я перешел к мертвым телам, собираясь их поднять и присоединить к своему отряду.
М-да, моим планам удалось сбыться только наполовину. Поставить в строй удалось только четверых из возможных шести. Остальные были чересчур изуродованы. А еще на двоих у меня банально не хватило сил. Можно было бы поднять их простыми зомби, самого низшего уровня, но толку от них было чуть. Да и питаться они должны, а это пока не входило в мои планы. Узнав, что не буду шибко выделяться среди толпы, если не стану выставлять напоказ свою сущность, я планировал побродить среди людей и узнать побольше новостей.
И вот спустя несколько часов после короткого боя я и семеро моих солдат идем по дороге, семафоря окружающему зверью своим запахом, что тут только мертвые. Точнее, пахли только первые трое. У остальных после ритуала гниение остановилось, да и первые скоро придут в порядок.
По мере приближения к первому городу у меня в голове прокручивалось несколько мыслей. Взять те же слова Артаса насчет божественной силы. Вроде такая сила – нечто жутко мощное, но в итоге – просто пшик: мой запас маны крайне низок и быстро расходуется. Семь зомби не самого низкого уровня – вот и весь результат. В книгах описывались десятки и сотни мертвых, что бродили за своим властелином, а тут такой облом. Или ранее прочитанные книги просто вешают лапшу на уши, или в моем положении все не так просто. Раньше бы я подумал, что верен первый вариант, но сейчас, после обретения нового статуса, я начинаю относиться к магии более серьезно. Дыма без огня не бывает.
Теперь другая тема. Этот посох, что стал воистину аналогом атомного оружия, сейчас-то мне зачем? Пусть он убивает некоторых богов, но так ли много их на моем пути встретится? Если я правильно понял из рассуждений, то он наносит одинаковые раны и простым, и высшим существам. Та же голова, снесенная им у человека и срубленная с плеч бога, уже не прирастет, да и тело не оживет. Так из богов у меня пока только пара знакомцев, и они такого уровня, что для них посох не так уж и опасен. Простых же смертных могу и голыми руками успокоить… а потом и поднять в качестве зомби.
Не понимаю ничего. Ладно, голову буду ломать потом, а то вон
К городу мой отряд подошел в темноте, которая мне нисколько не мешала. Я различал любые предметы немногим хуже, чем при свете дневного светила. Как и ожидалось, ворота были закрыты. Хм, еще бы им быть открытыми, когда такие вещи происходят в мире! Мало того – когда я приблизился к стенам, в меня и моих мертвецов полетели несколько стрел. Мне они вреда не причинили, но вот при попадании в одного из зомби тот начал распадаться на куски. Будто кто-то включил процесс разложения с бешеной скоростью.
Через минуту на земле лежали сильно попорченные фрагменты костей. Из такого даже простую скелетную сущность не восстановишь, что уж тут говорить о нормальном зомби. Решив проверить, что же такое неправильное со стрелами – ну, не могут простые деревянные древки с насаженными на них стальными наконечниками уничтожить зомби, – я подобрал стрелу, лежащую в останках моего бывшего воина. Кстати, в момент гибели зомби, точнее, в момент попадания в него снаряда, я ощутил, как некая ниточка, связывающая меня и его, порвалась.
Хм, мои предположения сбываются. Наконечник на стреле сделан из серебра, а оно негативно действует на подобные порождения. Пока я рассматривал стрелу, в мою сторону полетело еще несколько метательных снарядов. Один из них угодил мне в бок.
Минуту я стоял в оцепенении, боясь, что сейчас начну распадаться на куски. Но минута прошла, а я никакого дискомфорта не ощутил. Вытянул стрелу – она угодила в ребро и по нему скользнула в сторону – увидел почерневший наконечник. Хорошо ж мое тело, точнее, сплошные кости! Металл словно долгое время пролежал в агрессивной среде. Вот это новости! Что же получается, мое тело само может влиять на окружающие предметы? Придется разобраться.
После первого попадания я поднял в воздух свои руки-артефакты и заставил сбивать пущенные в меня стрелы. Надо было видеть эту фантасмагорию, когда сухие костяшки ловили стрелы прямо в воздухе и переламывали, бросая обломки на землю. Все, больше я тут задерживаться не буду, а то еще подтянут нечто убойное, от чего у меня сыпь по телу выступит, хе-хе.
До утра я просидел в небольшом овражке, что нашелся в трех километрах от города. Это время я провел, разбираясь в своих новых знаниях, пытаясь понять, на что же я сейчас способен. Оказалось, что у меня заложен только базовый минимум. Как у школьника, окончившего девять классов. Читать-писать умеет, понятие об истории и прочем первоочередном имеет, но для раскрытия своих возможностей надо учиться далее.
Я мог поднимать скелеты, создавать зомби всех уровней. Бродили в моей памяти сведения о костяных драконах, о химерах, – все это могу создать из мертвых тел. Еще куча разного и довольно полезного. Обнаружил знания об артефактах, что сильно облегчат жизнь некроманту или личу. Вот только всем этим я не мог воспользоваться. Обладая сильным и «живучим» телом, я был крайне слаб в магическом плане. Мой запас маны наполнялся и увеличивался крайне медленно, в то время как расходовался с огромной скоростью.