Лица
Шрифт:
Схватившись за бок, Жени пошла еще медленнее, с мокрого попала на сухой песок и, волоча ноги, с каждым шагом отбрасывала его перед собой. Дэнни до полуночи не вернется, думала она. И тогда он расскажет ей, что с ним случилось с тех пор, как они виделись в последний раз, а потом они займутся любовью. И будут счастливы, скрепив свои узы крепче слов.
Заснут они в два или три утра, а через несколько часов она тихо, чтобы не тревожить его, поднимется, не станет греметь на кухне, а выйдет на несколько минут раньше и позавтракает по
Завтра, ради сна, она пожертвует бегом, но все равно будет чувствовать себя усталой. Сейчас их тела жили не в общем ритме. И Жени мечтала о времени, когда и днем, под сверкающим солнцем, как тогда в июне, когда они решили сойтись, они станут проводить часы вместе.
После того как фильм будет завершен, говорила она себе, они вернутся на солнце.
Жени повернула обратно. Спазм немного отпустил. Она ускорила шаг — боль не усиливалась. Тогда она побежала, сначала осторожно, легко, затем в обычном своем ритме. Боль стала проходить. Вскоре Жени пришла в обычную форму — бег, как всегда, снял неприятные ощущения в теле. Через десять минут она была в машине, натянула рубашку и перед клиникой отправилась домой, чтобы принять душ.
Утро по-прежнему оставалось серым и небо угрожало дождем. «День предстоит длинный», — подумала Жени.
Она включила зажигание. Машина чихнула, но не завелась. Жени к этому привыкла: старый «Шевроле» обычно пускался с третьего раза. Она купила его в первую неделю в Монтерее, как только был открыт ее новый счет, и назвала «бабушкой»,потому что машина, как старая леди, не могла тронуться не поворчав. Сегодня она запустилась лишь с пятой попытки, но мотор заработал мягко, легонько похрапывая.
На дорожке к коттеджу путь Жени перегородил «Ягуар» серебристого цвета. Она остановилась за ним, размышляя, кто бы это мог их навестить в такой ранний час. К тому же приехав в такой машине. Может быть, кто-нибудь из пластических хирургов из Беверли Хиллз, с блистательной клиентурой, решил проконсультироваться по поводу операции на верхней части черепа? «Вряд ли», — подумала она, — с неизменным стуком открывая дверь «бабушки».
В машине никого не оказалось. Может быть, водитель сам себя впустил в дом — ее дверь никогда не бывала закрытой.
Жени вошла и окликнула:
— Эй, кто здесь?
— Прибыл сам принц Очарование, — из кухни с широкой улыбкой выступил Дэнни. Заметила маленькую безделушку, которую я тебе привез из города Ангелов?
— Где она? — Жени быстро оглядела комнату.
Он взял ее на руки, поднял в воздух, поцеловал в шею, подбородок, рот, в глаза. Когда Дэнни поставил ее на пол, Жени задохнулась больше, чем он.
— Машина. Она твоя.
Жени уставилась на него:
— У тебя что, крыша поехала?
— Да, да, я ехал всю ночь. Снялся из Лос-Анджелеса в два. Эта серебристая кошечка идет семьдесят, а думаешь, что тридцать, — несмотря
— Она не битая, это «бабушка», — попыталась Жени защитить машину, которую купила на скудные сбережения, скопленные за годы практики.
— «Ягуар» твой. Я твой. И мир — наш, — Дэнни прокружил ее в танце по комнате. — Теперь мы очень важные персоны или скоро ими станем. — На премьеру куплю тебе алмазы или, если хочешь, изумруды. Твои розовые плечи покроем горностаем, в огненные локоны вплетем диадему, на каждый палец наденем по кольцу, на ноги — жемчуг.
Жени кружилась с ним вместе по комнате:
— Дэнни, Дэнни, ты сумасшедший, — протестовала она.
Он поцеловал ее, отстранил, затем снова притянул к себе:
— Не сумасшедший. Просто преуспевающий мужчина. Богат, знаменит. И без пятнадцати семь уже танцую с самой красивой женщиной в мире, чьи тренировочные костюмы будут отныне оторочены норкой, когда после бега она станет возвращаться на своем «Ягуаре» по Родео драйв к себе в каньон Лаурель.
— Я не понимаю ничего из того, что ты говоришь.
— Беверли Хиллз. Тебе понравится каньон Лаурель. Смог там поставлен вне закона. Все чисто и ясно, как на только что отпечатанном тысячедолларовом билете. Ты предпочитаешь дом в стиле Тюдор? Или в испанском стиле? Или, может быть, тебя устроит небольшой замок на манер Версаля?
— Я подумаю. Через день или два скажу, что решила.
— Подожди. Я придумал еще лучше. Мы построим копию Зимнего дворца. Хочешь, моя Россия?
— Вечером скажу. А теперь мне пора в душ. Я и так опаздываю.
— Разве ты собираешься сегодня в клинику? — ошеломленно спросил он. — Я всю ночь не спал. Сейчас мы займемся невероятно дикой любовью, а потом поедем прокатиться на нашем новом серебристом чаде. Или может, хочешь предаться любви в его красивом чреве?
— Дэнни, побудь немного серьезным, — Жени улыбнулась и постаралась пройти мимо.
Он схватил ее за руку.
— Отпусти. Я опаздываю.
— Неважно. Я хочу, чтобы сегодня ты оставалась дома, — Жени поняла, что он не шутит.
— Вечером я приду, — мягко проговорила она.
— Ну уж, дудки. Ты останешься со мной.
— Ты устал. Поездка была тяжелой…
— Нечего меня опекать!
— А на меня нечего давить, — Жени с силой выдернула руку.
— Если ты уйдешь, я отвезу «Ягуар» туда, откуда привез.
— Пожалуйста, — холодно ответила она. — Сейчас уберу мою машину. Она мешает тебе проехать.
Жени вышла из дома и задом подала машину на улицу. Когда она вернулась, Дэнни ждал у дверей. Он нежно погладил ее волосы:
— Жени, пожалуйста, останься. Ты была со мной в трудные времена. Раздели со мной успех.