Либитина

Якимова Ирина Валерьевна

Скоро танец кончился, но иллюзия не кончалась. Макта спустился в тихий зачарованный зал и воздел руки:

– Остался последний танец бала!
– возгласил он.
– Но не последний танец земли страха! Танцуйте, доколе она не падет! Отныне по воле моей каждые пятнадцать лет должны проводиться большие Балы Карды, а Тридцать Домов по очереди принимать их. Пока путь, начертанный для Терратиморэ Лазаром Арденсом, не завершится!

Я подлетела к дочери, обняла за плечи. Сердце пело: ночь завершилась благополучно, вопреки всем дурным

предчувствиям.

– Мама!
– капризно воскликнула Антея, но сама, затрепетав, прижалась ко мне, также радуясь. Так мы стояли, пока не зазвучали первые аккорды танца и к нам не подошел Алоис Митто.

– Пусть монетка подскажет, какую из двух красавиц пригласить, - молвил он и подбросил серебряную десятину. Она упала гербовой стороной.

– Антея, - довольно проговорил Митто.
– Вы позволите, Ариста?

Я не хотела отпускать дочь, но та обернулась. Глаза сияли: последний танец великого Бала она будет танцевать с красавцем Митто!

– Мама, разрешите!
– зашептала она.
– Ведь мы же завтра уедем...

Сердце дрогнуло: так хороша, свежа и юна была сейчас Антея, лишь глаза ее блестели от невыплаканных слез по улетевшему чуду. Трепетом по коже пробежало предчувствие краткости этой красоты... и я смилостивилась:

– Иди.

Серая и бледно-желтая бабочки вспорхнули, закружились по зале. Красивая пара! "Не будь Митто столь ветрен..." - я хмыкнула. Алоис уносил Антею все дальше, и я тихонько пошла следом, сопровождая их танец у стены. Бал почти завершен, осталось без задержек покинуть дворец, сесть в карету и уехать.

Белое пятно платка с монограммой, брошенного у двери во внутреннюю комнатку залы, почему-то привлекло мое внимание. "К" - и герб Калькаров. Без всякого перехода я вспомнила, что не видела младшего сына Калькаров с начала "Солнца и Луны".

Дверь в комнатку была закрыта, но не заперта, будто приглашая войти. Комнату открыли недавно: я отчетливо помнила, что проходила у этой двери в начале бала, и она была заперта. Во времена Арденсов в кулуарах подобным образом во время балов уединялись пары, поэтому я уже хотела пройти мимо, но... На ручке двери был кровавый отпечаток. Она была сделана в виде головы льва, и красное пятно пришлось точно на его пасть.

Я подобрала платок Калькара. Он тоже был в пятнышках и полосах крови, будто кто-то вытер им руки, выходя из комнаты.

"Вот так проходит охота на темных тварей. Пять и это не конец охоты. Они там", - поняла я. Стало страшно... и любопытно.

Я напоследок бросила внимательный взгляд в зал. Митто и Антея по-прежнему танцевали, граф сыпал галантностями, дочь звонко смеялась. Потом тихонько отворила дверь и заглянула в комнату.

Зачем я сделала это? Одно ли любопытство было тому причиной? Нет. Я хотела увидеть, чем занимается муж в Карде уже три года. Я подозревала, что зрелище меня ужаснет, но хотела представить, понять, как Эреус выглядит при этом.

В первый миг я почувствовала

смущение. У девушек в креслах и на полу непристойно заголились ноги, у некоторых платья были расшнурованы и спущены до талии, и я вообразила, что попала все-таки на оргию, а не на последствия охоты. Но люди в комнате были неподвижны и слишком бледны даже для пудры. Больше пяти тел. В основном девушки, но было и двое юношей. И... это была не та охота, - поняла я, подойдя ближе. На шеях, груди убитых цвели алые цветы укусов. Аккуратные и... жестокие, как не кусает ни одно животное. Здесь пировали темные твари.

Я глянула на тело младшего Калькара в кресле, встретилась с остекленевшим взглядом светлых глаз, и меня замутило. На щеке юноши алела роза укуса.

"Когда они успели убить его, я помню его в танце "Солнца и Луны"?!

Сняв перчатку, я коснулась щеки мертвеца. Кожа была еще теплой. И вдруг с ужасающей отчетливостью я представила, как дочь танцует там, в зале, одна в окружении неизвестно скольки темных тварей...

Я ринулась к выходу, но на пороге комнатки столкнулась с Гедеоном Вако.

– Ариста, что ты, что ты, - мягко по-отечески сказал он, принимая в объятия, крепковатые для отцовских.
– Тварей здесь уже нет, они насытились и ушли, успокойся.

– Там, в зале, Антея! - я рванулась, но Вако удержал за плечи.

– Бальная зала - самое безопасное место во дворце, - продолжал увещевать он. Голос первого министра вдруг обрел чрезвычайную приятность, бархатистость.
– Не кричи, не поднимай панику. Начнется хаос, а в хаосе они легко заберут еще несколько жизней, понимаешь?

– Я... мы с дочерью немедленно уезжаем!
– выкрикнула я и пошатнулась. Воздуха не хватало, и вдохнуть поглубже не позволял корсет, узкий воротник обратился удавкой.

– Я провожу тебя в сад. Подышишь свежим воздухом и успокоишься, - в этот миг я нашла в зале Антею: она все также танцевала с Митто и счастливо смеялась, откинув голову, чувствуя себя первой красавицей бала. Напряженное тело чуть расслабилось, и Вако, легко преодолев остатки сопротивления, повлек меня к другому выходу из комнаты. Короткий коридор - и мы в саду. От холодного воздуха легкие сначала спазматически сжались, но скоро дыхание выровнялось. Сад по контрасту со дворцом был тих и безлюден, только в кронах деревьев нахохлилась стая больших черных птиц. В этой обстановке разум прояснился.

– Спасибо, Гедеон, - искренне сказала я Вако, по-прежнему держащему меня в кольце сильных рук.
– Я пойду за Антеей.

– Хорошо, только...
– обруч его рук стал теснее.
– Обещай, что никому не расскажешь, что видела в комнате. Там уже прибираются.

– Обещаю...
– я попробовала осторожно выбраться из цепких объятий. Не получилось. Я недоуменно взглянула в бледное в лунном свете лицо мужчины и внезапно вспомнила старую догадку, что Вако может быть одной из темных тварей Макты.