Liberte

Солопов Вячеслав Викторович

Жребий брошен. Меня выкидывает в реальное пространство. Резкий бросок вперёд. Грудь сдавливают ремни безопасности, дыхание сбивается. Болтанка продолжается недолго. Автопилот дорабатывая маневровыми в течение пары секунд приводит корабль нормальное положение. Тут же полностью выключаю автоматику и перехожу в режим ручного управления. Поворот на сто восемьдесят градуса в сторону ожидаемого появления противника. Рука замирает на клавише "Выбор цели" блока управления ракет. В иных обстоятельствах я бы попробовал оторваться, воспользовавшись преимуществом в скорости своего истребителя, но только не теперь. Сейчас у меня нет такой возможности. Использовать подобную тактику против корабля такого же класса бессмысленно. До

тех пор, пока в команде противника цела хоть одна "Игла" можно не рассчитывать на то, чтобы спастись бегством. Оторваться не суждено, гнать меня будут до последней капли горючего. Остаётся надеется, что сопряжение двигателей моих преследователей работает также паршиво, как и на всех устаревших моделях боевых кораблей и их будет выкидывать поодиночке далеко друг от друга.

Первым из гипера впритирку ко мне, по масштабам боя в космическом пространстве, выбрасывает вражеский истребитель. Окажись вместо него "Каракурт" и можно было бы прощаться с жизнью. Одной рукой одновременно выравниваю нос корабля и зажимаю гашетку пулемёта, не глядя куда именно поливаю пулями неприятеля. Другой рукой лихорадочно захватываю цель и еле дожидаюсь подтверждения разблокировки пускового механизма. Даю залп и за мгновение до того, как он успевает что-либо предпринять в ответ его корабль вспыхивает. Ловлю себя на том до сих пор продолжаю стрелять, впустую растрачивая драгоценный боезапас. Боковым зрением замечаю вспышку выхода из гипера справа. Ещё одна "Игла". Цель вне дистанции поражения для моего крупнокалиберного пулемёта. С места набираю скорость так что темнеет в глазах. К счастью ненадолго и у меня хватает сил осуществить захват цели. Первую ракету пускаю не пройдя и половину расстояния до цели. Выстрел на удачу с нулевым результатом. Ракеты класса "Гарпун" хороши только для медленных и неповоротливых целей. Здесь же противник обладает теми же преимуществами что и я. Оторваться от такого тихохода как "Гарпун" не представляет для него никакой сложности. Однако, моя атака меняет картину боя. Враг вынужден отвлечься и я, стремительно сократив разделяющее нас пространство захожу ему в хвост. Открываю пулемётный огонь. Фиксирую рядом выход из гипера и практически следом за ним ещё один. Как же так!? Их же было всего трое. От невыносимой смеси обиды, жизненной несправедливости и ужаса я цепенею, и неверно рассчитав ускорение пролетаю мимо вражеского корабля. В последнее мгновение, в тот самый миг, когда наши корабли на какие-то миллисекунды сошлись и до того как они вновь разминулись я по чистой случайности нежели чем осознанно нажимаю спусковой механизм. Последняя ракета находит свою цель, взрыв и я остаюсь безоружным в прямом и переносном смысле. Меня бьёт крупная дрожь, челюсти сжаты так что болезненно сводит скулы. Смотрю на радар. Всё верно, я не ошибся. На радаре светятся два значка. Ещё один истребитель и штурмовик. Вот собственно и всё. Нахожу ближнюю ко мне метку обозначающую "Каракурта" и не спеша иду на сближение с ней. Мой бой окончен и торопиться больше некуда. Впрочем, к чему теперь горевать. Разве не об этом я в тайне мечтал задолго до поступления в Академию. Разве не космические баталии будоражили моё воображение и не тщеславные надежды прославиться героическим участием в них тешили моё эго? Чего ради я желал стать военным пилотом? Точно не ради монотонных полётов от звезды к звезде и от планеты к планете. В этом случае мне было достаточно окончить обычные курсы и посвятить себя пилотированию гражданских судов где-нибудь в спокойном секторе, не высовывая носа за пределы проторённых космических транспортных магистралей. А если всё так, тогда надлежит признаться самому себе в том, что именно ради битв, воинской славы, ореола мужественности и редкостной отваги проявленной в бою я выбрал свою профессию и тем самым определил свою судьбу и вероятное будущее. Я получил то что желал и теперь настала

пора вкусить горькие плоды своих мечтаний. Бешено бьётся сердце, болезненная сухость во рту и пот струится по лицу так что прокладка гермошлема не успевает впитывать его. Поверхность с внутренней стороны вопреки всем уверениям производителя запотевает и становится непрозрачной. Я всё ещё жив. Вокруг меня происходит нечто странное. По мере того как я приближаюсь к "Каракурту" он на обратной тяге отходит от меня прочь. Одновременно к нему сбоку пытается подойти "Игла". Штурмовик пятится от нас обоих не позволяя сократить между нами дистанцию. В наушниках голосом Малькольма видимо уже в который раз выкрикивают мой позывной:

– Сигма-32!

Я молчу. Мне нечего сказать в ответ. Я, Сигма-32. Я, Дэвид Брэнсон. Я - человек без Родины. Я - ничто или скоро буду им.

– Сигма-32, стой!
– командует Малькольм. До моего сознания не сразу доходит тот факт, что я не брежу. Скашиваю глаза на радар. Приборы маркируют истребитель как союзника окрашивая в тёмно-зелёный цвет. Я слышу Малькольма, отчётливо понимаю то чего он хочет добиться от меня, но тело не слушается меня и моё безоружное судёнышко продолжает наступать на вражеский штурмовик. Малькольм снова срываясь оглушающе кричит, - Угомонись ты, бешеный! Дэвид, чтоб тебя! Оставь его в покое, приятель!

Останавливаю корабль. Истребитель Малькольма тоже прекращает своё движение. "Каракурт" ещё какое-то время пятится от нас задом, затем разворачивается к нам кормой и начинает разгон. Кто бы мог подумать, мы расходимся с ним без единого выстрела. Услышь я от кого такой рассказ записал бы его в завзятые болтуны.

– Уходим и быстро, пока не подтянулись остальные.
– по голосу Малькольма не разобрать что он испытывает сейчас. Как и я не верит собственным глазам или же просто злится на меня.

***

Разгон мы завершаем раньше "Каракурта". Выйдя в гиперкрейсерский режим сразу уходим к спасительному кольцу астероидов. По пути к объекту я ловлю себя на том, что медленно провожу руками по своему телу словно ощупывая себя, всё ещё не веря в то что остался жив. Малькольм весь обратный путь молчит видимо наоравшись сегодня уже на целый день вперёд. Только когда мы пролетаем мимо Джорджа благополучно избежавшего перехвата и умудрившегося повредить свой истребитель, не долетев всего несколько километров до нашего объекта, он, вдоволь насмотревшись на то как тот пытается покрыть оставшееся расстояние на малой тяге, вновь выходит в эфир:

– Сигма-33, не спеши. Я лично прослежу за тем чтобы твой ужин достался тебе горячим.

По нашему прибытию Ральф, как и прежде крайне немногословен:

– Потери?

– Из нашего экипажа - Сигма-35. Как у других, не знаю, - докладывает Малькольм. В его голосе чувствуется сожаление. Шенер был под его командованием и потеря пилота на его совести.

– Опять тридцать пять, - неожиданно реагирует Ральф. Перехватив наши недоумевающие взгляды, он поясняет, - Несчастливое число. На моей памяти это уже восьмой будет.

***

Результат нашей вылазки я узнаю только на следующий день. Сигма-61 всё-таки довёл дело до конца угробив большую часть своей группы погибнув при этом и сам. По словам Малькольма Джордж вернулся только поздно ночью и разговаривать с нами теперь не желает, заявляя, что вести себя так как мы не по-товарищески и он не желает иметь с нами ничего общего. В связи с бессрочным отсутствием Шенера в нашем рационе снова на несколько глотков больше питьевой воды. И что, наверное, самое главное уже несколько часов как идут бои в зоне выхода из гиперпрыжка. Наши побеждают.