Лиарха
Шрифт:
Открывается дверь, и я вздрагиваю.
– Я принес полотенце и халат, – говорит Вартас.
Дверь снова закрывается, и я остаюсь одна. Разворачиваю руку ладонью вверх, глядя на красное пятно ожога. Это совершенно ненормально, но его мне не хочется убирать, и еще более ненормально то, что его хочется коснуться губами.
Именно эти мысли шустро выносят меня из душа, я вытираюсь насухо, заворачиваюсь в халат и выхожу в коридор.
– Классно выглядишь, – сообщает Вартас, который хозяйничает на кухне.
В
– Это тебе, – ко мне двигают тарелку с горячей едой. – И это тоже.
В круглой чашке без ручки какой-то травяной настой.
– Я на работу, вернусь во время обеда. Поговорим.
– Спасибо, – говорю я.
– Да, дверь автоматическая. Запасные ключи в тумбочке в спальне.
Он выходит из кухни раньше, чем я успеваю что-то сказать. В коридоре раздается какое-то шуршание, хлопает дверь и слышен писк блокировки замка. Только сейчас я понимаю, насколько сильно проголодалась. Глотаю еду, почти не чувствуя вкуса, выпиваю травяной настой.
Спальня у Вартаса совсем крохотная, кровать в ней, пожалуй, занимает две трети, и это – его кровать. Тем не менее я падаю на нее, поверх покрывала, в которое и заворачиваюсь, превращаясь в куколку. Закрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в сон.
К тому моменту, как Вартас приезжает на обед, я уже проснулась, оделась и сижу на матах – в комнате, где мы обычно занимались вар-до.
– Как дела? – Он сбрасывает сумку на пол и присоединяется ко мне.
– Выяснила, что я могу лечить ожоги въерхов с помощью океана или моря. Точнее, я проверяла только море, но с помощью океана, наверное, тоже могу.
– Ух ты, – говорит он.
– Ух ты. Да.
– И только поэтому ты прибежала ко мне?
– Вообще-то нет.
Просто Лайтнер так часто называл тебя моим парнем, что я сама в это поверила. Может быть, и не зря. Может быть, пришло время оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше.
Нам всем.
– Расскажи мне про Лэйс, – говорю я. – Не как обычно. Расскажи, какие вас связывали отношения.
– Ты уверена, что хочешь поговорить именно об этом?
– Ты же хочешь знать, почему я пришла?
– Хм, – Вартас вздыхает и скрещивает ноги. – Отношениями, как ты уже поняла, это было сложно назвать. Она приходила и уходила. Ничего о себе не рассказывала. Никого не напоминает?
– Сейчас мы не обо мне, – напоминаю я.
– Я… наверное, в какой-то момент я понял, что у нас ничего не получится.
– И в какой же момент ты это понял?
– Когда почувствовал, что она не до конца со мной откровенна. Те крупицы информации, которые на меня высыпались… это было не про отношения. Когда есть отношения, есть доверие.
– Она рассказала тебе о ныряльщиках.
– Но не рассказала,
– Вообще-то, рассказала, Тас.
– Как ты меня назвала?
– Я посмотрела, как можно сократить твое имя.
– Ты интересовалась моим именем? – он приподнимает брови и кивает. – Круто.
– Так вот, про Лэйс. Она просила о нас позаботиться. Рассказала о том, что связана с ныряльщиками.
– Это по-твоему звучит как «Я завтра исчезну, но не переживай, со мной все будет в порядке, и когда-нибудь я вернусь»?
Я вытягиваюсь на матах, подпираю ладонями подбородок.
– Возможно, это то, что она могла сказать.
– И снова нет, Вирна. Когда я доверяю, я говорю прямо. Я не скрываю ничего ни от кого, прикрываясь намерениями о всеобщем благе или безопасности.
– Возможно, ты и прав.
– Ты знаешь, что я прав. Твоя очередь.
Он ложится рядом со мной, правда, ногами в другую сторону, и на спину. Теперь я смотрю на него сверху и очень, очень близко.
– Ты же мне доверилась. Хотя знала меня гораздо меньше, чем Лэйс.
А Лайтнеру нет.
Я начинаю думать, что он действительно прав. Что все эти бабочки в животе, жар и холод – это химия и гормоны. Настоящие чувства появляются там, где ты раскрываешься рядом с другим, где ты не боишься сказать правду, где есть спокойствие и уверенность. С Лайтнером все было как на вулкане – что, в общем-то, неудивительно, он же въерх. С Вартасом ровно, и пусть даже отчасти неправильно – из-за Лэйс, она сама от него отказалась. От него и от их отношений.
– Я пришла к тебе, потому что не хотела ехать домой.
– Почему?
– Не знаю, – я пожимаю плечами.
– Или знаешь? – Он подается ко мне и целует меня в губы.
Это не так резко, как было «для конспирации», напротив, это совсем не резко. Я могу его целовать и не чувствовать, как плавлюсь, как от каждого прикосновения на моем теле вспыхивают костры ожогов и темнеет перед глазами. То, что я при этом чувствую – или чего не чувствую, это же не главное, правда? Это просто поцелуй. С парнем, которому я рассказала больше, чем кому бы то ни было.
Я отрываюсь от его губ, но не отстраняюсь. И спрашиваю:
– Хочешь пойти со мной к Кьяне и Хару?
Глава 12. Не Вирна
Лайтнер К’ярд
Я оказался прав.
Прав насчет того, что с «Бабочкой» и заботой Дженны о Мэйс не все чисто. Вот только Вирна не знает, что я в курсе всего этого, и считает, что наш разговор закончен. Зря! Я точно не собираюсь увольняться, особенно теперь.