Лежа со львами
Шрифт:
Трое оставшихся "хайндов", описав круг, переменили боевую позицию. Один из них взмыл вверх, зависая высоко над полем битвы, вот где, наверное, сидит командир русских, подумал Эллис. Остальные два снизились над Юсифом, беря его в "клещи". Хитрый маневр, тревожно подумал Эллис, ведь Юсиф не сможет стрелять по двум вертолетам сразу. Эллис наблюдал, как вертолеты снижаются. Когда Юсиф прицелился в один, второй спустился еще ниже. Эллис заметил, что русские летают с открытыми дверями - совсем как американцы во Вьетнаме.
"Хайнды", атакуя, устремились вниз. Один метнулся вниз, и, пролетев над Юсифом, завернул назад, но получил прямое попадание
Русские потеряли четыре из шести "хайндов", один "хип" и около двадцати пяти человек, но партизаны лишились обоих тяжелых пулеметов и теперь не имели защиты, в то время, как оставшиеся "хайнды" начали на бреющем полете обстреливать деревню. Эллис сжался в глубине своего домика - ему хотелось бы, чтобы стены были сложены из более крепкого материала, чем саман. Обстрел был подготовкой к атаке, через одну-две минуты, как по сигналу, русские на ячменном поле поднялись с земли и ринулись к мосту.
Вот оно, подумал Эллис, скоро конец - каков бы он ни был. Партизаны, укрывшиеся в деревне, стреляли по подбегающим солдатам, но их возможности были ограничены стрельбой с воздуха, и лишь немногие из русских солдат упали. Теперь почти все русские пошли в атаку - восемь или девять десятков солдат, стреляющих на бегу через реку наугад. Они кричали от возбуждения, ободренные слабостью сопротивления. Когда русские приблизились, стрельба партизан стала чуть более меткой, и еще кое-кто из нападавших был убит, но потери были все же слишком малы, чтобы остановить атаку. Через несколько секунд первые солдаты пересекли реку и стали искать укрытия среди домиков деревни.
На мосту и около него находилось около шестидесяти человек, когда Эллис потянул рукоятку взрывного устройства.
Старинная кладка моста взлетела подобно извержению вулкана.
Эллис заложил взрывчатку специально, чтобы убить, а не просто аккуратно разрушить мост, и взрыв разнес далеко в стороны смертоносные обломки камней, которые, подобно очереди гигантского пулемета, поразили всех, кто был на мосту, и многих среди тех, кто еще оставался на ячменном поле. Когда осколки градом посыпались на деревню, Эллис нырнул обратно в свой домик. Потом все стихло, и он снова выглянул.
Там, где был мост, теперь было лишь месиво из камней и мертвых
Пока он наблюдал за происходящим, двадцать-тридцать русских, оставшихся в живых, торопливо забирались в открытые двери "хипов". Эллис не мог обвинить их в трусости. Если бы они остались на ячменном поле, без всякого прикрытия, их постепенно бы перестреляли бы партизаны, занимавшие более удачные позиции в деревне, а попытайся они перебраться через реку вплавь, их выловили бы из воды, как рыбу из садка.
Через несколько секунд три уцелевших "хипа" взлетели с поля, присоединяясь к двум "хайндам", кружившим в воздухе, и затем, не сделав ни единого выстрела, они полетели прочь и скрылись за грядой холмов.
Когда постепенно утих вдали рокот двигателей, Эллис услышал другой звук и через мгновение понял, что это голоса ликующих мужчин. Мы победили, подумал он, черт возьми, мы победили! И он тоже закричал от радости.
Глава 13
– Куда же подевались все партизаны?– спросила Джейн.
– Рассеялись, - ответил Эллис.– Это обычная тактика Масуда. Обычно он растворяется в горах раньше, чем русские успевают перевести дух. Они могут вернуться назад, взяв подкрепление, может быть, они уже в Дарге, но им уже не с кем будет воевать. Партизаны ушли - все, кроме нескольких, которые здесь.
В лазарете Джейн было семеро раненых. Никто из них не должен был умереть. Другие двенадцать, после того, как полученные ими нетяжелые раны были обработаны, ушли своей дорогой. В бою погибли только двое, но, по несчастному стечению обстоятельств, одним из них был Юсиф. Захара опять наденет траур - и снова по вине Жан-Пьера.
Джейн была подавлена, несмотря на эйфорию, которая охватила Эллиса. Жан-Пьер ушел и не вернулся и нет смысла горевать. Надо мыслить оптимистически, проявлять интерес к жизни других людей.
– А что твое совещание?– спросила она Эллиса.– Ведь если все партизаны ушли.
– Они все согласны, - ответил Эллис.– Они были в таком восторге от удачной засады, что согласились бы на что угодно. В некотором смысле засада подтвердила то, в чем кое-кто из них сомневался, Масуд - блестящий руководитель, и, объединившись под его началом, можно добиться великих побед. Кроме того, я имел возможность доказать свои мужские качества, что пришлось весьма кстати.– Значит, ты добился успеха?
– Да. У меня есть договор, подписанный всеми лидерами восставших и заверенный муллой.
– Тебе есть чем гордиться, - она быстро пожала его руку и отдернула свою. Как хорошо, что он здесь, и она больше не одинока! Она почувствовала себя виноватой за то, что так долго злилась на него. Но она боялась нечаянно внушить ему, будто до сих пор к нему неравнодушна, как и прежде, чтобы не создавать неловкости.
Отвернувшись от него, она оглядела пещеру: коробки с бинтами и шприцами на своих местах, медикаменты - у нее в сумке. Раненые партизаны были удобно уложены на коврах и одеялах. Они останутся в пещере на всю ночь, сейчас слишком трудно переправить их к подножию горы. У них есть вода и немного хлеба, а двое-трое имели достаточно сил, чтобы встать и приготовить чай. Муса, однорукий сын Мухаммеда, сидел на корточках у входа в пещеру, занятый какой-то таинственной игрой с ножом, подаренным ему отцом. Он будет с ранеными, и если, что маловероятно, кому-то из них ночью понадобится медицинская помощь, он сбежит с горы и приведет Джейн.