Леж Юрий
Шрифт:
– Сама дойдешь?
– выпрямляясь, спросил Дядя.
– Тут недолго...
Сова кивнула, а абориген уже извлек из кармана какой-то странный желтоватый мешок из пластика, заставил девушку сунуть в него ногу и быстро закрепил верх на голени.
– На кровь тут всё, что хочешь соберется, - пробормотал Дядя.
– Вот ведь нелегкая попутала...
– Я не специально...
– как совсем по-детски пролепетала Сова и сама испуганная обилием вытекающей из нее красной жидкости.
– Сделал бы специально, уже давно была бы на Луне, -
– Теперь - все за мной, там тесновато, но потерпите. А ты, Жанетка, делай, что хочешь, но через минуту тут крови быть не должно...
Жанетка, серьезная, испуганно-сосредоточенная, только кивнула в ответ, передавая Дяде его карабин и пальто.
– Я помогу, - вызвался Ворон.
Ему непременно хотелось сделать что-то для мулатки, обратить на себя её внимание.
– Помоги, - кивнул Дядя.
– Только быстро. И - её слушай.
Он увел за собой в темноту подземелья остальных, поблескивая лучом фонарика на гладких, полированных стенах облицовки, на далеком, у противоположной стены, запыленном и потускневшем зеркале. А Жанетка знаком позвала за собой Алексея.
Они поднялись по ступенькам к металлической раме, виновнице неожиданного происшествия. Оглядевшись, мулатка кивнула Ворону на стоящую в дальнем углу огромного застекленного вестибюля, где когда-то будущие зрители ожидали начала сеанса, а сейчас царила пустота и пыль, высохшую пальму в кадке.
– Тащи сюда, - полупопросила, полуприказала девушка.
– Будем следы засыпать...
Пока штурмовик выполнял её распоряжение, Жанетка раздобыла где-то простецкий домашний веник и металлический совок.
– Сыпь на кровь, я заметать буду... и по улицу гляди, не забывай, - распорядилась мулатка.
Пальма пустила в кадке такие корни, что земли среди них почти и не было. В этом Алексей убедился, вскрыв пластиковую упаковку несколькими ударами ножа. Но приходилось выкручиваться, и он, откинув в угол ненужное никому злосчастное дерево, пытался изо всех сил присыпать остатками земли и пыли кровавые следы Совы. Мулатка следом за ним заметала влажную, окровавленную землю и тут же ссыпала её в неизвестно откуда появившийся у нее в руках пластиковый мешочек.
И хотя такая работа здорово отвлекала от наблюдения за происходящим на улице, да и утомительная, однообразная пустота не способствовала обострению внимания, но Ворон все-таки первым заметил у далекой стены кирпичного, когда-то желтого дома две фигурки.
– Глянь...
Он не успел ничего сообразить, как Жанетка перепуганным зверьком метнула к стене, прижалась к ней, будто хотела раствориться в прессованной мраморной крошке облицовки, и сдавленно проговорила:
– Прикрой меня...
Несмотря на всю странность происходящего, Алексей каким-то чудом смог сообразить, что от него требуется, и не стал открывать по далеким фигурам беспорядочного пистолетного огня, бессмысленного на таком расстоянии, но "прикрывающего", отвлекающего обстреливаемых от их цели. Ворон подскочил к стене,
И только когда далекие прохожие исчезли за поворотом, Жанетка перевела дух и сказала:
– Спасибо, выручил...
– А кто это был?
– кивнул в сторону улицы Ворон.
– Не знаю, - пожала плечами Жанетка.
– Может, добытчики, а может, и призраки...
– А какая разница?
– полюбопытствовал Алексей.
Мулатка удивленно вскинула на него выразительные, большущие глаза, обрамленные пушистыми ресницами.
– Правильно Дядя вас забрал, - сказала она.
– Пропадете тут сами-то по себе... А разница... добытчик - он просто человек, как мы. А призрак - он не такой... не нашего мира, что ли. Вот с добытчиком ты можешь рядом посидеть, поговорить, даже вместе в рейд сходить, а призрак тебя не замечает, будто и нет совсем.
– А если и с ним поговорить?
– не успокоился объяснением Ворон.
– За руку взять, ударить...
– Ну-ну, - саркастически скривила губки Жанетка.
– Один раз коснешься - ничего не будет, может, он исчезнет, или уйдет своей дорогой... а другой кто коснется - почернеет и сгорит за два часа, как дерево в огне... ну, а бывало, что и пропадали люди после этого, а куда, как - никто не знает... Ладно, нам заканчивать надо быстрее.
И снова сухой землей на капли крови, размякшую кашицу - в пакет, и так до тех пор, пока вокруг рамы и по пути к лестнице вниз, в буфет, не осталось следов.
– А почему тебя здесь не должны видеть?
– поинтересовался Алексей, когда и разрезанная кадка из-под пальмы, и остатки самого дерева, и веник с совкам были надежно припрятаны за полуразвалившейся дверью в кинозал.
– Не меня, Дядю, - серьезно ответила Жанетка.
– А я просто его отражение. Все знают, что если я здесь, значит и Дядя тоже. А такие места, как это - беречь надо... идем, только фонарика у меня нет, я-то дорогу помню, а ты лучше держись сзади, за куртку, и не отцепляйся...
Ночное зрение у Алексея было, вообщем-то, неплохое, но - именно что ночное, а не инфракрасное. В темноте незнакомого подземелья, куда не долетал ни единый, даже сильно посеревший в городе лучик света, Ворон оказался совершенно беспомощным. Впрочем, нет худа без добра, и вместо того, чтобы вцепиться мертвой хваткой в полу куртки мулатки, Алексей положил руку ей на плечо, тут же почувствовав под двойной-тройной броней одежды нервное и изящное девичье тело.
Жанетка провела штурмовика привычным путем почти через центр большого, гулкого зала в дальний его угол, к когда-то шикарному по местным меркам туалету. Правда, в сплошной темноте, царящей тут уже многие годы, оценить фешенебельность отхожего места было невозможно.