Лейтенант империи. Часть вторая
Шрифт:
— Да не, — хмыкнул Пруха, — это он по дружбе, от большого уважения после госпиталя.
— Ну-ну, — не поверил Миша, а мне стало скучно, и я огляделся в поисках занятия.
Пристать что ли к Меньшову? Разузнать про восстание ИИ?
Глянул на его хмурое, сосредоточенное лицо, и решил повременить. Пока сам поищу информацию.
Время летело незаметно. Вернулся Хирш. Пришёл из трюма суперкарго. Команда проверила системы Гальваники и шхуна, легонько задрожав, отошла от пирса.
Кают-компания наполнилась шумом, но я не обращал на это
— Господа, — в кают-компанию зашёл капитан Гальваники Григорий Ратиборович, — Рад приветствовать вас на борту, через десть минут уйдём в нырок, а потом, прошу всех на ужин.
Народ загомонил, а я Глянул на часы. Ничего себе, пять часов информацию искал. Пора прекращать.
— Ваше Благородие, — капитан прошёл через всё помещение и остановился передо мной, — рад Вас видеть. Если честно, думал, что всё, забрали Вас.
— В смысле? — удивился я.
— Ну, когда шпики из канцелярии пришли, — пояснил капитан, — а уж когда вскрыли фургон, то я чуть на месте не помер. Столько оружия….
— Понятно, — улыбнулся я, — не беспокойтесь, всё в порядке, все документы имеются.
— Да уж понял, — Григорий Ратиборович огладил бороду, — пиратам не поздоровится, если на нас нападут. Кстати, а где Ваша гостья? На ужин надо бы позвать, но не нашёл её в каюте.
— Не знаю, — пожал плечами и повернулся к бойцам, — Хирш, ты куда Лизу отвёл?
— В каюту люкс, — откликнулся Фея, — она решила поспать немного.
— В какой ещё люкс? — Григорий Ратиборович схватился за свою бороду. — У нас только стандартные каюты, даже у меня.
— Как в какой? — вскинулся Феймахер.
Разговоры в каюте стали затихать, народ начал прислушиваться к нам. Даже Меньшов оторвался от инфопланшета и зыркнул на Фею.
— Внизу же была такая, — махнул рукой Хирш. — Я же её всем показал тогда, и Вы там были.
— Там, где он ароматизатор съел, перепутав с орехами, — подсказал Гусар. — В трюме.
— В трюме? — глаза капитана округлились, и он посмотрел на суперкарго, — так это не каюта, это автономный комфортмодуль для проживания на космической станции.
— А есть разница, где проживать? — тихо, начиная втягивать голову в плечи, спросил Феймахер.
— Конечно, есть, — капитан взмахнул руками, — но главное, что модуль не наш и мы его выгрузили перед отлётом.
— Как выгрузили? — я аж подскочил с места, чувствуя, как волосы на всём теле встают дыбом. — Значит, Лизы нет на борту?
— Да, — кивнул капитан и дёрнул себя за бороду, — получается, она осталась в грузовом ангаре торговой станции.
Только он замолчал, как из динамиков, навевая на меня тоску, прозвучал голос пилота:
— Уходим в нырок через десять, девять, восемь….
Глава 7
Ветер гнал серые тучи. Шумел в
Сняты головные уборы. Уложены цветы к подножию креста. Мы молчали и смотрели на мраморную табличку с именем и датами жизни Гидеона Святогоровича. Это всё, что от него осталось. Всё, что осталось от нашего Могуты.
Как же так, а?
Как же так?!
— Месяц назад похоронили, — нарушил тишину Виктор Маркович Растеряшев, полковник местной Службы Безопасности Флота и один из моих командиров.
— Угу, — промычал я, говорить не хотелось, да и не моглось. Челюсть свело от злости, а тело застыло, как парализованное. Только кулаки раз за разом сжимались, да так сильно, что кожа парадных перчаток скрипела.
— В закрытом гробу хоронили, — голос Виктора Марковича звучал тихо. Еле слышно. — Даже последний раз увидеть не дали… — он прервался, глубоко вздохнул и, срывающимся голосом, вопросил в никуда: — как же так, друже, как же так?
Виктор Маркович умолк. Слегка заторможено отвернулся в сторону и коснулся рукой своего лица.
— Сказали, что там одни угли остались, — проронил дядя Саша. Он тоже стоял вместе с нами. Собственно, это он нас сюда и привёз, забрав из космопорта. И за Растеряшевым он заехал….
— Ростислав, ты последний видел его живым, — Виктор Маркович снова повернулся к надгробию и шептал прямо перед собой. — Какой он был после боя? Мог справиться….
Голос его сорвался и он замолчал.
— Последним был Миша, оказал ему помощь, — покачал я головой, а перед глазами встала картина того дня.
— Я вколол пару стимуляторов, и обезбол, — пробубнил Миша, — скинул ему аптечку, но состояние было….
— Он не считал, что вышел из боя, — прервал я Гусара, чтобы все возможные упрёки достались мне, — но я думал по-другому, слишком уж плохо он выглядел.
— Тогда почему ты его оставил? — Виктор Маркович смотрел всё так же прямо, не отрываясь от таблички с именем Могуты.
— Вить, не надо… — начал было дядя Саша.
— Потому что он так приказал, — я не собирался юлить. Знал, что такие вопросы прозвучат. Потому решил говорить только правду. — Я далёк от его уровня силы, не мог знать реальную картину, и не мог нарушить приказ.
— Да, — кивнул Растеряшев, — узнаю Гидеона.
Он постоял ещё с минуту. Вздохнул и тихо протянул:
— Ты прости, Ростислав, просто… — он снова вздохнул, — просто тяжело здесь бывать. Не свыкся ещё.
— Понимаю, — прошептал я, пытаясь прогнать из головы воспоминания того боя.
— Пойду я, — Виктор Маркович развернулся и пошёл на дорожку, — встретимся на службе, Ростислав.
Он быстро скрылся среди других могил. Мелькнул пару раз меж надгробий, и исчез совсем.
— Ты, правда, прости его, — шепнул дядя Саша, когда в небе мелькнул автограв Растеряшева, — Витя не хотел, совсем голову потерял, они с детства дружны были. Могута ещё и крёстный его сына.