Лейра
Шрифт:
— Приношу свои извинения Ковену за принесённый ущерб. Этих денег должно хватить на ремонт, штраф и моральные издержки. А здесь данные каменщика. Хороший мастер, рекомендую. Простите, мне пора.
На моё счастье, фар Сибеус относился ко второму типу, согласно классификации няни. Представившись, я вкратце и максимально нейтрально изложила проблему, решение которой ищу. При упоминании проблем с оборотом, фавн заметно помрачнел и погрузился в себя, дав предварительно
Я бродила по этому книжному лабиринту, сканируя стеллаж за стеллажом, чтобы выявить все упоминания о чертях и особенностях их ипостасей. Ох, уж эти фавны с их патологической любовью к лабиринтам! Пока никакой информации, кроме той, что была найдена ранее, обнаружить не удалось. Неожиданно до меня донеслись какие-то посторонние звуки, отдалённо напоминающие приглушённые всхлипывания. Может быть кто-то заблудился? Чуть приглушив свои шаги, я направилась на источник звука. За очередным поворотом оказался небольшой тупик, в конце которого виднелась детская фигурка. Подойдя поближе, я увидела сидящую, прислонившись к стене спиной, малышку лет шести. Девчушка едва слышно рыдала, уткнувшись лицом в сложенные руки, которые она положила на согнутые колени.
— Здравствуй! — как можно доброжелательнее произнесла я. — Я могу тебе чем-то помочь, солнышко?
Не поднимая лица, она замотала головой и ещё сильнее разрыдалась. Я подошла ближе и аккуратно опустилась рядом с девочкой на колени.
— Как тебя зовут? Ты потерялась? Может тебе помочь отсюда выбраться?
Опять отрицательный ответ.
— Тогда почему же солнышко так горько плачет?
— Я не солнышко-о-о! — завыла малышка, вытирая кулачками слёзы. — И не смотрите на меняяя!… Я — уродинаааа….
Однако то, чего она опасалась, я всё-таки увидела. Правую половину её лица "украшало" от линии роста волос на лбу до самого подбородка огромное синюшное "винное пятно". Или, как по-научному называла наша преподавательница по анатомии, пламенеющий невус.
— Прости меня, пожалуйста, но я уже посмотрела, — Я выдернула из рукава чистый носовой платок. — Давай вытрем слёзы, а то сквозь них совершенно не видно твои чудные глазки.
Девчушка шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на меня:
— А когда Вы успели и их разглядеть?
— Вот сейчас и рассмотрела. — Я аккуратно провела платком, убирая мокрые дорожки с её щёчек. Малышка пристально всматривалась в моё лицо. Не знаю, что она хотела увидеть, но спустя некоторое время я почувствовала, что она немного расслабилась.
— Меня Рина зовут. А тебя?
— Надин.
— Надин, тебя отвести домой?
— Не надо. Я здесь живу. — хихикнула малышка, с ещё большим интересом меня разглядывая.
— В каком смысле?
— Это наша лавка.
— То есть, ты — фаисса Сибеус? — догадалась я.
— Угу, — снова
— А почему ты здесь сидишь? Ты поссорилась с отцом?
— Я — уродина, — Надин ткнула пальчиком в пятно. — А ещё вот это.
Она приподняла длинную пышную юбочку и продемонстрировала маленькие изящные копытца, которыми заканчивались её мохнатые ножки, покрытые мягкой кудрявой шерстью цвета какао.
Я удивлённо вскинула левую бровь.
— Ты — фавн. И у тебя очень красивые ножки.
— Вот именно! Для фавна! Но не для человека! — Надин разрыдалась снова, и, покачнувшись вперёд, уткнулась мне в плечо.
Я бережно обняла её, пытаясь успокоить.
— "Козлоногая страшила", кричали они и кидались камнями. А я всего лишь хотела с ними поиграть…
Да, дети порой бывают очень жестоки.
— Они не правы. У тебя очень красивые глаза, напоминающие поросль молодого мха на дубе.
Надин пытливо изучала моё лицо своими зелёно-карими глазами, в которых стояли слёзы, пытаясь понять, насколько я искренна.
— А ещё, — продолжила я, проведя рукой по её распущенным волнистым прядям. — У тебя потрясающие каштановые волосы, похожие на морские волны во время прибоя.
Надин тяжело вздохнула:
— Жаль, что ни глаза, ни волосы не отвлекут от моего уродства. Папа обычно водит меня раз в три месяца к магу, и тот накладывает на меня иллюзию. И я становлюсь похожей на человеческих детей. И тогда я могу играть с ними. Но в этот раз иллюзия исчезла через два дня. Всего через два дня! Маг сказал, что всё сделал, как обычно. Раз иллюзия не закрепилась, значит бесполезно пытаться снова её накладывать.
— Надин, если тебя волнует твоё пятно, то от него же можно избавится. Это не так сложно и затратно, как постоянно скрывать его иллюзией.
— Папа обращался к магу. Но он запросил полторы тысячи золотых. А у нас пока нет таких денег. Папа старается накопить, но всё уходит на иллюзии. Мы поэтому и переехали сюда, потому что папа любит книги, а здесь они пользуются наибольшим спросом, чем там, где мы жили до этого.
Мысленно я присвистнула. Полторы тысячи! Что ж там за магия у мага, никак бриллиантовая. Таких расценок за подобную процедуру я даже в столице не видела.
— Надин, я могу попробовать убрать пятно, если ты не против.
— Рина, но Вы же Тёмная ведьма… А всем известно, что Тёмные не лечат.
— Значит, сперва уберу пятно, а уже потом съем тебя. — и состроила злую гримасу.
Девчушка вытаращила глаза:
— А зачем съедите?
Я изобразила удивление:
— Как это зачем? Все же знают, что Тёмные ведьмы едят маленьких хорошеньких детишек! — и шутливо ущипнула её за бок.
— Да Вы шутите! — расхохоталась Надин, догадавшись, что я её разыгрываю.