Лейна
Шрифт:
– Эй, парень, у тебя что, руки лишние? – разозлилась я.
Воришка вздрогнул и испуганно уставился на меня несчастными карими глазами побитого бладхаунда.{5} Нет, ну в кого я такая ду… в смысле добрая, а? Вздохнув, кивнула пацану:
– Вот ты есть и вот тебя нет! У тебя секунда, чтобы смыться, пока я не передумала!
Всклокоченные вихры моментально растворились в толпе, из которой тут же раздался вопль пароходной сирены: «Кошелек! Украли! Держи вора!» Я покачала головой. Лорин вздрогнул и изумленно глянул в сторону людского водоворота:
– А что это было?
– Ничего,
Мальчишка насупился.
– Ты ничего не понимаешь! Сама, небось, тоже в первый раз в таком большом городе! Вон как по сторонам зыркаешь!
Я поперхнулась. Значит, это село все же имеет статус города… «М-да, матушка, скромнее надо быть, скромнее», – ехидно отозвалось мое второе «я».
– Лорин, я не хотела тебя обидеть, правда. Просто для меня это – деревня. Я ведь в столице живу. Для меня деревня такая же диковинка, как для тебя большой город. – Это, конечно, было преувеличением, в деревне я бывала, но мальчишка, недоверчиво покачав головой, меня простил.
За разговорами мы незаметно подъехали к постоялому двору. Седой старик поклонился и открыл нам ворота. Что-то необычное зацепило мой взгляд… Ну да! Седой, весь в морщинах, двигался он с экономной грацией хищника. В памяти всплыл однокурсник Сережка Волков, протащивший нас на чемпионат по восточным единоборствам. Бойцы так же вежливо и бесстрастно кланялись судьям и друг другу, а потом просто взрывались ударами.
Я вернула вежливый кивок, настороженно наблюдая за реакцией. Справиться с этим, безобидным с виду, человеком у меня не было ни малейших шансов… – неожиданно поняла я. Даже верхом и с луком в руках… Только сбежать, если повезет. Видимо, мои мысли проступили у меня на лбу крупным шрифтом, потому что старик улыбнулся и протянул мне руку:
– Не беспокойтесь, юная леди, я не нанесу вам обиды.
Выцветшие голубые глаза спокойно смотрели на меня. Я кивнула и аккуратно слезла с Дубса. Введя коня вслед за телегами во двор, удостоилась еще одного задумчивого взгляда от Тумара:
– Знаешь, ты…
– Да-да, очень необычная девушка! – немного разражено продолжила я фразу.
Тумар на мгновение опешил, а потом гулко расхохотался.
– Локис, это Лейна, гостья нашего мира, а это Лорин – мой младший сын. Дети, это Локис, хозяин этого дома.
Я поморщилась на «детей», но решила не возникать: пусть лучше считают меня ребенком, чем женщиной, – меньше проблем. Тем более что с растрепанной ветром косой, в своих широких кожаных штанах и льняной рубашке на выпуск я здорово напоминала местный вариант Гавроша и выглядела ровесницей Лорина.
Устроив коней и заведя телеги с товарами в сарай, поднялись на террасу. Локис приглашающе махнул рукой и скрылся в недрах дома. Мы вошли за ним, на миг ослепнув от перехода со света в темное помещение. Часто моргая, я пыталась приучить глаза к темноте. Слева раздался скрип, и свет от открывающихся ставен проник в помещение. Мы стояли на пороге небольшого уютного зала с полудюжиной крепких столов и барной стойкой с намертво вделанными в нее двумя огромными бочонками.
– Будьте как дома! – дружелюбно предложил наш хозяин.
– А где твоя супруга, старый плут? – полюбопытствовал Тумар.
– На базар ушла, – усмехнулся Локис, – со мной ей скучно: я с ней не спорю, со всем соглашаюсь… и делаю по-своему! Пойду приготовлю вам ужин, а вы пока располагайтесь!
Тумар кивнул и повел нас наверх. Лорин не выдержал первым:
– Отец, а откуда ты его знаешь?
– Воевали вместе… – глухо отозвался Тумар. – Побратимы мы… только двое и осталось.
– Я тоже воевать пойду! Уже скоро! Ты будешь мною гордиться! – заявил Лорин.
– Идиот! – подзатыльник был сдвоенным и на редкость слаженным…
– Извини, – покаялась я. – Не говори так, пожалуйста! Война – это горе, и гордиться тут нечем… Прошу тебя, не надо!
А перед глазами стоял Максимка, мальчишка из соседней квартиры, друг детства, безалаберный, веселый оболтус, любитель девчонок и безобидных проказ. Именно благодаря проказам он и вылетел из института – подшутил над ректором и загремел в армию. А через полгода малообученное пушечное мясо вывезли в Чечню эшелоном. Нет, он выжил, он вернулся с целыми руками и ногами – видно мать отмолила, – но вернулся совсем другой человек… выжженный изнутри… и, когда отмечали его возвращение, поздно ночью в моей квартире он неумело плакал, впервые за полтора адских года и рассказывал, сухо, короткими рублеными фразами, а потом снова пил, плакал и рассказывал… Правда, тогда плакали мы уже оба…
Наверно, что-то было в моих глазах, потому что Лорин, странно вздрогнул, кивнул и повернулся к отцу:
– Прости, пап, я, наверное, был не прав.
Тумар притянул мальчишку к себе и потрепал по светлым волосам, со странной благодарностью глядя на меня. Ох, до чего же не люблю такие моменты… чувствую себя жутко неловко! Я развернулась и стала подниматься наверх. Так, Локис сказал: направо…
Свернувшись в небольшой бадье с горячей водой в компактный комочек, я блаженно щурилась и строила планы. Тумар, уезжая к знакомому купцу, попросил приглядывать за Лорином. Хотя его приемный сын был, в отличие от меня, местным, паренек поражал невероятной наивностью, и обвести его вокруг пальца мог любой мошенник. Я улыбнулась. Ну конечно, лучший способ приглядывать за Лорином – попросить его приглядывать за мной! Я же, в свою очередь, сумею посетить всех задуманных Мастеров, и мне не придется придумывать причин для сопровождения мальчишки! Довольная, я протянула руку к светло-золотистой массе, заменяющей здесь шампунь.
Спустившись вниз, я отыскала Локиса и стала расспрашивать его про месторасположение гномьих рядов на ярмарке. Весь вечер, тихо переговариваясь, мы перебирали варианты решения моих проблем. Я показала все, имеющееся у меня на продажу, и на вопрос Локиса – почему я ему доверяю – честно ответила:
– Не думаю, что меня сможет обмануть побратим человека, спасшего мне жизнь. – И смущенно добавила: – Я довольно хорошо разбираюсь в людях. Наверное, пресловутая женская интуиция…
Локис хмыкнул, но комментировать не стал. Выпив отвара, мы пошли спать.
Рано утром меня разбудил грохот в дверь моей комнатушки. Помещение было крошечным – два с половиной на два метра, маленькое окно, дарящее прохладу, выходило в сад, напротив была дверь в комнату. Из мебели: маленький столик, резная вешалка на стене, зеркало в половину моего роста, стул и удобная кровать. Удивительно уютное пуховое одеяло сделало эту ночь просто волшебной, вставать совсем не хотелось. Грохот повторился.