Лейкоцит 2
Шрифт:
При этом в пользу последнего говорил ещё и этот факт, что после попадания Чунча в этот психоделический мясной мирок (считай, после глобальной смены обстановки, и удаления вообще всех потенциальных психологических триггеров) та старуха просто исчезла. А потом… Началась Великая жатва, что и спровоцировала у реально боящегося умирать, чтобы не попасть в лапы ко всё той же бабке, Чунча, новый приступ, а-ля: «возвращение призрачной старухи».
Выяснить бы ещё, чем именно, в подсознание Чунча, настолько отметилась конкретно моя скромная персона, что всё та же призрачная старуха, с его слов теперь меня боялась…
И я, со временем, тоже обязательно
Ибо во-первых, данный метаморф, дабы не попасть в руки к той своей галлюцинации, любой ценой, и всеми силами будет цепляться за жизнь.
А во-вторых, точно также, любой ценой, будет спасать жизнь уже мою, ибо в его глазах я, и только я, являюсь для него гарантом безопасности всё от той же самой галлюцинации. Главное дополнительно этот образ «гаранта» закрепить.
— Ну? — Вывел меня из мыслей буквально сквозящий надеждой голос всё того же носорого-дикобраза.
— А, что «ну»? — Пожал плечами я. — Я тебя услышал.
— И?
— И, всё! Ты правильно сказал, что она меня боится. Причём, скажу тебе по секрету, она далеко не первая из мертвых, кто до усрачки меня боится. И на то… — Я выдержал крайне многозначительную паузу. — У ей подобных есть вполне себе веские причины. А потому, пока ты в моём отряде, и пока ты беспрекословно мне подчиняешься, она тебе действительно ни хрена не сделает. И даже более того, с высокой вероятностью, вообще рядом с тобой не покажется. — Я максимально ледяным и тяжёлым из всей своей коллекции взглядов уставился на Чунча. — Ты мне веришь?
— Да, гарн. — Словно загипнотизированный медленно кивнул тот.
— Ну, вот и хорошо. А если кто из посторонних вдруг мимоходом спросит тебя про данную старуху, то…
— Я скажу, что ее больше нет, потому что ты лично её прогнал, гарн. Даже если она в этот самый момент рядом со мной стоять будет, я всё равно скажу, что ты её прогнал.
— Молодец. — Откровенно одобрительно усмехнулся я. — А теперь поднимайся на ноги, забирай оружие, и… — Я на мгновение задумался. — Хотя, нет. Погоди. Есть ещё один небольшой момент. В правилах пользования примитивным оружием ты, как я понимаю, разбираешься?
— Так точно, гарн! — Подтвердил Чунч. — И в правилах разбираюсь, и самим примитивным оружием в определённой степени владею, потому как до седьмого ранга могущества в тёмных зонах без этого самого оружия никуда.
— Отлично. — Кивнул я. — В таком случае будь любезен просветить меня вот еще в чем. Сражаться примитивным оружием в белых зонах категорически запрещено, так?
— Так, гарн.
— А использовать это самое примитивное оружие в качестве… хозяйственного инструмента, например, для разделки туши уже дохлого мезоморфа, в белых зонах можно?
— Без проблем, гарн. Надо только перед использованием соответствующим образом уведомить об этом сам Биом, что мол…
— Ты это сумеешь? Сумеешь его уведомить?
— Так точно, гарн.
— И в примерной ценности разных частей мезоморфов ты тоже разбираешься? Ну, там… Что дорого, а что не стоящий внимания мусор.
— Само собой, гарн.
— И лечение тебе сейчас не нужно?
— Никак нет, гарн.
— Отлично. — Улыбнулся я. — В таком случае, бери отсекатор, и иди поковыряйся в том, что осталось от Венкха. Само собой, сильно там не наглей,
— Никак нет. — Вытянувшись по стойке смирно отчеканил носорого-дикобраз.
— Тогда, вперёд!
— Так точно. — Кивнул Чунч, и действительно схватив соответствующее «костяной мачете» со всех ног рванул прочь из отхожего места.
— А ведь в глазах рядовых обывателей, это действительно выглядит крайне забавно. Сперва я зашёл сюда с Нагайной, при этом наружу она вышла откровенно заплаканной. Потом зашёл сюда Чунчем, причём наружу он выскочил словно ошпаренный. Как говорится, на лицо, серия сексуальных домогательств от лидера к своим подчинённым. — Оставшись в одиночестве тихонько пробубнил я, и вздохнув, а также взвалив на плечо представляющий собой насаженный на полутораметровую рукоять здоровенный шипастый шар, бломбер, (в отличие от отсекатора, охрененно тяжёлый и крайне неудобный в использовании для однорукого бойца бломбер) тоже направился к выходу, дабы, пока у меня ещё было время до посещения регенерационного кокона, пообщаться с Лялей. В первую очередь с Лялей. Ибо невольно возникло у меня тут касательно данной панды одно предположение. Крайне, надо заметить, любопытное предположение, которое, в случае своего успешного подтверждения, в перспективе, позволит ответить ещё и на вопрос о том… Как именно Госпожа Инфузория, на заре своей карьеры, будучи всего лишь чистым младенцем, а то и вовсе новорожденным, да еще и самкой, смогла подчинить себе ту самую лютую Арахнангу…
Глава 6
Первым, что я увидел, на некоторое время покинув регенерационный сегмент, и выйдя в коридор, оказался все тот же Ляля. Подбадриваемый беззлобным хохотом, а также одобрительными криками целой пачки нехило покалеченных метаморфов Ляля, что со словами: «Плохой червяк! Очень плохой, злой червяк!», яростно, но при этом крайне неумело, пинал ногой… вторую, расположенную с его противоположной стороны голову ныне дохлого Венкха.
— Эй, Ляля, заканчивай! Там твой командир вышел! — Спустя ещё пару нано циклов крикнул кто-то из бойцов, и уже в следующее мгновение… Я чуть было не сдох.
— Да не дави ты так, сволочь! Мне же больно! — Мысленно, опять-таки сугубо мысленно, проорал я, буквально задыхаясь в бесцеремонных объятьях двухсот, а то и трехсоткилограммовой панды. Однако вслух, на этот счёт, само собой, не проронил ни слова, ибо подобного рода заявления могли сейчас нехило так подмочить мою репутацию в глазах всё тех же заваливших Венкха воинов. Да и в целом, если уж я избрал тактику строго индивидуального подхода к каждому из своих подчинённых, то… Хрен с ним, пусть обнимает, потерплю.
— Ляля бояться. — Тем временем пробубнила панда. — Ляля много бояться, что большой злой червяк хотеть кушать командир. Ляля много не хотеть дать злой червяк кушать командир, и сильно-сильно бить злой червяк. Ляля помогать своя командир?
— Ляля очень много помогать своя командир. — Прохрипел я. — Ляля много-много хороший. А теперь Ляля отпустить своя командир, и много слушать.
Панда беспрекословно подчинилась.
— Ляля снова много хороший. Ляля много-много помогать своя командир. — Кое-как отдышавшись, а также мимоходом покосившись на по-прежнему словно проглотившую язык Кшайю, продолжил я: — И за это Ляля получать от своя командир большой подарок.