Лэя
Шрифт:
Парочка путешественников еще долго сидела на кровати, рассуждая, что делать, пока не заметила, что усевшийся по своей новой привычке между ними лонк спит, сидя и держась сразу за обоих своих подопечных. Теперь мохнатый малыш был твердо убежден, что защищает сразу двух сэйлов. При этом ни рост, ни сила Жени-Зара его не смущали. «Взрослые» озадаченно улыбались, смотря на уютно устроившегося между ними малыша. Внутри Жени поднялась теплая волна нежности. Ему на миг показалось, что это его семья — странная, трансгалактическая семья из трех существ разных видов. Он сам себе улыбнулся и, взглянув на Лэю, понял, что ей ничего
— Давай оставим его спать на кровати — жалко малыша будить, — предложил Женя шепотом.
Лэя, кивнув, осторожно встала и опустила голову Хлюпа на подушку, после чего землянин поднял его ноги и укрыл одеялом. Они еще постояли, любуясь деловито посапывавшим мохнатым защитником, и вышли в Лэину спальню, прихватив с собой лампу.
— Пусть спит, я лягу на его тюфяк, — шепотом сказал Женя, боясь разбудить Хлюпа.
— Зачем тебе ютиться на полу? — преодолевая смущение, медленно произнесла Лэя. — У меня широкая кровать…
Ее зрачки были до предела расширены от волнения, а глаза влажно мерцали, отражая колеблющееся пламя ночника. Женя молчал, сжимая лампу в руках. Только по сильно задрожавшему отсвету было видно, какая буря чувств сейчас одолевает его душу. Почувствовав, что землянин колеблется, Лэя напомнила:
— Ты еще что-то говорил о поцелуях? Может, объяснишь? Последний мне очень понравился, — шептала она, совсем приблизившись к нему и положив руку на плечо.
Он продолжал влюбленно-страдальчески смотреть на юную красавицу. Наконец, решившись, он снял с плеча ее руку и, поцеловав в ладошку, провел Лэю к ее кровати. Усадив девушку на край, сам встал перед ней на колени и начал свое странное и безнадежное объяснение в любви:
— Моя самая красивая, самая умная и самая загадочная принцесса во всей Галактике…
— Что-то ты больно пышно начинаешь свою речь? — ласково улыбнулась ему Лэя, пытаясь скрыть закрадывающуюся тревогу.
— Может, это кажется пышным, но для меня это только сухая констатация фактов. Однако дело не в этом… В последние дни я чувствую, что мы настолько сблизились, что нам не нужно никаких слов. Признаюсь: это впервые со мной. В целой Галактике я еще не нашел настолько близкого мне существа.
— Я тоже, — почти беззвучно шепнули Лэины губы в ответ.
— Наверное, моя душа ощутила это сразу, как только я тебя увидел, так как понял, что не смогу наблюдать со стороны, как ты подвергаешься опасности. А сейчас я почувствовал, как Хлюп с непосредственностью ребенка сломал последнюю преграду между нами. Мы оба ощутили, какое счастье жить одной семьей.
Лэя только согласно кивнула, неотрывно глядя Жене в глаза, а он продолжал, с трудом пытаясь разобраться в своих чувствах:
— Но есть одно большое препятствие. Ты знаешь о нем, и ты только что сдалась, готовая забыть о ждущих нас проблемах. Сейчас я могу сказать себе и тебе, что люблю тебя, как не любил никого в жизни. И знаю, что ты любишь меня, — я вижу это в твоих глазах. И ты просто не представляешь, как я благодарен тебе за это!
В Лэиных глазах стояли слезы. Она прекрасно понимала чувства и боль, испытываемую сейчас Женей, и ее сердце отзывались болью в ответ. Он вздохнул и решился сказать ранящие слова:
— Я слишком хорошо чувствую, что ни ты, ни я не сможем потом легко расстаться. И это оставит воистину
Они оба молча плакали, не стесняясь своих слез. Казалось бы, ничто больше не могло помешать их любви, но они сами городили стену отчуждения. Женя не сказал больше ни слова. Просто встал и вышел, тихонько прикрыв дверь за собой. Несмотря на усталость, они еще долго не могли уснуть этой ночью…
Глава 12
ВОСПИТАНИЕ МОНАРХА
Наконец Женя узнал, как найти Ренка и поговорить с ним. Четыре дня ушло только на то, чтобы понять, где искать молодого принца и его семью. Несмотря на кажущуюся легкость, эти дни обернулись сущим кошмаром для всех. Казалось бы, не было нужды никуда спешить, инквизицией и не пахло, как, впрочем, и королевской стражей. Но каждый день они с Лэей вставали с камнем на сердце, деловито размениваясь несколькими фразами, и занимались своими делами.
Лэя отправлялась с Хлюпом в университетскую библиотеку, а Женя шел на поиски Наир и Ренка. Принцессе нельзя было светиться в городе, и она нашла себе отдушину в чтении книг, благо большая библиотека находилась недалеко от их гостиного двора, и вход в это здание открывался за совсем небольшие деньги. Вечером они собирались, деловито обсуждали события дня, планировали дальнейшие поиски и расходились спать. Оказалось, что Хлюп страдал от их новых отношений не меньше самих хозяев. К тому же походы в библиотеку для него были сущей пыткой, а домашний арест не лучшей альтернативой. Первый день он ничего не понял, все спрашивая, не заболели ли Лэя с Женей. Потом он долго пытался их развеселить, приставая к ним за своей порцией ласк. А сегодня с утра просто взял и разревелся, сказав:
— Вы больше не любите друг друга! Это, однако, неправильно. Почему вы не любите, я же вас люблю? — канючил малыш.
Увещевания, что так надо, помогали плохо. Лэя не знала, что с делать Хлюпом. Он как-то необычно реагировал на ее отношения с Женей. Раньше ему хватало хозяйкиных ласк, но сейчас хозяйка боялась, что малыш близок к состоянию депрессии, в которую лонки впадают при потере хозяина. И причиной была нехватка Лэиной любви, но не к Хлюпу, а в их отношениях с Женей. Поняв это, принцесса нашла уловку, которая немного успокоила малыша. Она сказала, что они с Женей так играют, а на самом деле очень любят друг друга. Как ни странно, но после этого Хлюп успокоился и даже опять стал веселиться. «А ведь, наверное, я сказала ему правду, вот малыш и поверил, не сомневаясь». И ей самой стало немного легче.