Лея Леса

Гончарова Галина Дмитриевна

И это еще не полный список издевок и насмешек, которые себе представил Гена. У него фантазия была богатая, так что…

Лучше помолчать.

Опять же… как лесник, Гена преотлично знал, что в Лесу всякое бывает. О многом и не расскажешь, а о чем-то и говорить не нужно. Не стоит. Или не поверят тебе, или полезут, куда не надо, да там и сгинут…

Ни к чему.

А еще — ему в Лесу жить. И по дорожкам ходить, и еще долго-долго… нет уж. Лучше — помолчать. Целее будешь.

Почему-то Гена был свято уверен, что ему дали

увидеть.

Что это все было не случайно. Что две девушки могут еще ему встретиться. И это будет важно, и нужно, и очень-очень ценно. Но пока…

Чудеса, равно как и счастье, любят тишину.

Так что Гена откинул с головы капюшон, тут же вымокнув до нитки, подобрал огнетушитель — и потопал в сторону своей сторожки. Пусть темновато, и дождь как из ведра, и видно плохо…

И пусть!

До дома он доберется.

А вот спасенный Лес — это счастье. Настоящее. Без преувеличения.

И лес стоил даже небольшой простуды, которую-таки подхватил разгоряченный Гена, прогулявшись под проливным дождем. Он просто того стоил.

* * *

На поляне, куда вернулись девушки, дождя не было. Так вот странно, вокруг он льет, а над поляной словно кто-то зонтик держит.

Или что-то…

Подвинулись деревья, сомкнули кроны, защищая девушек от ливня, да так, чтобы и капелька лишняя на них не упала. Хранителей надо любить и беречь. И защищать.

А они, в свою очередь, помогут Лесу.

Медведь раскинулся на поляне, теплый, словно печка, и Таня, уже окончательно наплевав на все опасности, зарылась в его шерсть. Да и какие там опасности?

От него и медведем-то не пахнет!

Душицей пахнет, разогретой сосновой иглицей, смолой… такой очень лесной и летний запах. А медвежатиной — нет.

Ни капельки.

Закроешь глаза — и словно на громадном ковре лежишь. Живом и теплом.

Таня полностью расслабилась. Ощущения у нее были не из приятных. Словно после серьезного кровопускания. Или — трех рабочих недель подряд, без выходных и праздников. Такое у нее тоже бывало. Чуть не сдохла….

Ее наняли за пожилой бабушкой приглядеть, на всю ночь. И раз по шесть — восемь за ночь ее будили. Заработала она, конечно, очень много, хватило и на зимнюю обувь для себя и бабушки, и на лекарства, и на квартплату еще осталось. Но ощущения были — вот, как сейчас.

Упасть, уснуть и видеть сны.

— Лея, ты как?

— Я почти в порядке. Я быстрее восстановлюсь.

Таня только вздохнула.

— А я?

— А ты попробуй поспать.

— Домой надо…

— Бабушка потерпит. Я ей говорила, что мы раньше утра не вернемся, а то и к обеду. Лучше поспи здесь, так ты быстрее восстановишься.

— Да?

— Конечно. Лес тебя подпитает. Спи…

Таня послушно сомкнула ресницы. Не сильно-то ей и спорить хотелось… правда, спааааааать! Хотя бы пару часов.

* * *

Салея покосилась на младшую сестренку,

которая крепко спала на спине хранителя.

Встала, потянулась.

Нет-нет, за мной ходить не надо, — шепнула она в мохнатое круглое ухо.

В глазах Хранителя загорались и гасли красноватые искры. И Салея знала — они такие же и в ее глазах. И есть причина.

Она у всего есть. В том числе и у лесного пожара.

Да, иногда случается.

Сухая гроза, удар молнии, или просто случайная искра… да, и так бывает. Если дерево долго тереть о другое дерево, можно добыть огонь. И такое в лесу тоже случается.

Не в этот раз.

Этот пожар устроили вполне осознанно. И Салея даже знала, кто именно. И знала — зачем.

Дурость?

Или мерзкие гнусные понты? Да кто ж его знает? Но Лес поделился сведениями.

Не с Таней, нет. Таня была еще маленькой, и не могла увидеть все то же, что и Лея. А именно — начало пожара.

Компанию молодых ребят, которые жарили шашлычки, купались в лесной речке, употребляли к пиву симпатичных девушек во всех позах…

А заодно — загадили всю поляну. Закидали все мусором.

И не затоптали за собой костер. Так, пописали в него перед тем, как уехать. И не обратили даже внимания, что угли-то остались горячими. И — не просто горячими.

Порыв ветра, неудачно упавшая ветка… много ли надо, чтобы случилась беда?

Мало, очень мало.

Салея видела этих существ так ясно, словно присутствовала при несчастном случае. И собиралась как следует поквитаться.

За что?

А за все!

Случайность? Бывает? Надо понять и простить? Увы, ярость застилала глаза дриады кровавой пеленой, туманила разум, толкала на безрассудные поступки. Та самая ярость, с которой она вонзила стекло в шею охранника. Ярость Дубовой Короны.

Кто сказал, что Лес — милосерден?

Может, Таня смогла бы помочь, но она спала. А Лея…

Лея не выдержала. Коснулась уха Хранителя, попросила поберечь сестру — и встала на лесную тропу.

Она знала, откуда приехали эти, с позволения сказать, люди. И где они отдыхают.

И даже — что сейчас делают. Может, если бы не это, она бы и стерпела. Попробовала хотя бы. Ладно… ограничилась обычной трепкой. Но парни сами на себя накликали беду.

* * *

Электросачок.

Удочка — это для лохов. Сеть — тяжелая, неудобная, да и навык нужен, чтобы ей работать. Это в книжках красиво пишется — и закинул он в море невод. А кто хоть раз этот невод из воды тянул…

Ох, нелегкая это работа.

Динамит?

Тоже неплохо бы, но вот беда! На коленке его не сделать без риска для этой самой коленки. И в магазине как-то прикупить сложно.

Совершенно у нас полиция не понимает человеческих нужд.

А уж как их не понимает лесничество! Не успеешь в воду динамитика бухнуть — найдут и такого навешают… вплоть до терроризма.