Левый фланг
Шрифт:
Когда Строев появился в дверях учительской, все встали.
— Да что вы, товарищи? Садитесь, работайте, — сказал Строев, с любопытством оглядывая комнату.
Некипелов улыбнулся снисходительно: он, начальник штаба, теперь полковник, а заместитель командира дивизии до сих пор ходит в подполковниках. В сорок первом или сорок втором году такое несоответствие должностей и званий было даже характерным для действующей армии, но после Сталинграда все пришло в норму. И вдруг такой анахронизм.
— Что нового? — спросил, как обычно, Строев.
— Получена радиограмма из штакора [4] , через несколько
— Ладно, подождем.
Стены учительской были сплошь увешаны географическими картами. Каких только не было здесь карт! Физические и политические, времен турецкого господства и фашистской оккупации, нарисованные от руки искусными мастерами старины и отпечатанные массовыми тиражами в литографиях. И почти на всех — многоцветный Балканский полуостров, срезанный немного южнее Афин, видимо, по соображениям конфигурации листа. Сколько тут было всяких королевств — на этом разноплеменном и разноязыком полуострове!
4
Штаб корпуса.
Осмотрев это редкое собрание географических карт, Строев молча присел в сторонке, у круглого стола, на котором возвышался огромный глобус. Иван Григорьевич подвел к себе восточное полушарие, отыскал уже хорошо знакомую белградскую излучину Дуная, — чуть пониже ее и занимала сейчас исходный рубеж стрелковая дивизия. Потом он перевел взгляд на Кавказ, наугад отметил точку, обозначающую Моздок, и прикинул длину дуги — от самого Каспия, вокруг Черного моря, до Западных Балкан, откуда уже рукой подать до лазурной Адриатики. Ого, сколько отмахали за полтора года наступательных боев!..
За соседним полированным столом капитан Головной старательно вычерчивал маршрут дивизии на отчетной карте за сентябрь. Поодаль сидел за машинкой Зотов. Ну, конечно, он писал очередное донесение в штакор. Его узкое длинное лицо было бледным от бессонной ночи, он то и дело пощипывал реденькие калмыцкие усы и хмурился, — штабное сочинение ему сегодня явно не давалось, хотя майор славился литературными способностями. И за длинным резным столом у широкого венецианского окна, где, наверное, восседал директор прогимназии, низко склонился над бумагами сам Некипелов.
За все это время он ни разу головы не поднял. И вообще, как не впервые отметил Строев, начальник штаба был подчеркнуто деловит и озабочен в его присутствии.
Наконец явился офицер с последней радиограммой.
Командир 68-го стрелкового корпуса генерал-майор Шкодунович приказывал: к исходу дня форсировать Тимок и безостановочно наступать на северо-запад, в направлении на местечко Бор. Он сообщил, что соседняя дивизия с утра успешно продвигается на город Неготин и с часу на час войдет в связь с партизанами. «Действовать смело, дерзко, не оглядываясь на фланги», — требовал в заключение комкор.
— Торопит, а у нас приданая артбригада еще на марше, — сказал Некипелов.
— Гаубичные дивизионы на огневых, позициях, остальные скоро подойдут, — сказал Строев.
— Тылы растянулись.
Замкомдива промолчал. Он долго рассматривал штабную карту с нанесенной обстановкой и старался заранее угадать, где, на каких рубежах произойдут, главные события в ближайшие дни. На севере, за Дунаем, методично наступала 46-я армия Второго Украинского фронта, на юге развертывались в боевой порядок части 2-й болгарской армии, в центре изготовилась и уже начала наступление частью сил 57-я армия, нацеленная на Белград, и на подходе 4-й мехкорпус Жданова, который должен войти в прорыв, как только наметится успех нашей пехоты. Но что собирается делать противник? Ждет ли он
— Немцы всюду остаются немцами, — сказал начальник штаба, правильно поняв, о чем думает сейчас замкомдива.
В дверь постучали.
— Войдите! — нехотя отозвался Некипелов.
В учительскую быстро вошла, грациозно вскинула руку к новенькой пилотке младший лейтенант Ивина — переводчица разведывательного отделения.
— Ну что? — недовольным тоном спросил Некипелов.
— Разрешите доложить, товарищ подполковник? — обратилась она к Строеву.
«Чертовка!» — выругал ее про себя начальник штаба.
— Да, мы слушаем вас, — ответил Строев.
— Сербы привезли тяжелораненого партизана, один из них кое-что знает о противнике. Может быть, вы поговорите сами?
— Ладно.
Ивина так же мягко, плавно козырнула и, не опуская маленькой руки, безо всякого усилия, легко, как в танце, повернулась кругом на высоких каблуках своих щегольских сапожек.
— Урок художественной гимнастики, — вполголоса заметил майор Зотов.
Но его никто не поддержал: все знали, что подполковник Строев терпеть не мог таких разговоров о женщинах на фронте.
Через несколько минут она привела человека лет сорока, в крестьянской одежде, давно небритого. Он тут же объявил, что плохо, но говорит по-русски, и чинно представился: Бронислав Метич из города Заечара, бывший поручик инженерных войск королевской армии.
— Партизан? — спросил Строев.
Метич немного смутился, но ответил прямо, что не пошел в партизаны только из-за того, что партизаны могли отнестись к нему с недоверием.
По словам Метича выходило, что Заечар сильно укреплен, что одним партизанам не взять города, тем более, что у них мало артиллерии и автоматического оружия. В Заечаре идут массовые казни. Швабы без суда и следствия убивают даже тех, кто случайно засмеется на улице. Больше того, простая улыбка вызывает подозрение: а не радуются ли сербы приближению Красной Армий? Даже за улыбку — расстрел. Потому-то он, Бронислав Метич, и решил скрыться пока в горах; но по дороге в знакомую деревню встретил крестьянина с тяжелораненым партизаном, случайно обнаруженным в лесу. Вдвоем они доставили парня к русским… Как избежали встречи с немцами? Да ведь те стоят на главных перевалах, а они двигались по глухому бездорожью.
— Покажите на карте.
— Молимо, молимо [5] , господин подполковник, — Метич взял со стола красный карандаш и склонился над русской картой.
— Вот Заечар, а вот тут мы с вами, — помог ему начальник штаба.
Поручик королевской армии тщательно провел на карте ломаную линию партизанской тропы, по которой он пробирался из Заечара к болгарской границе. Подумал, покачал головой.
— Что вы хотели еще добавить? — спросил Строев.
И Метич, торопливо подбирая русские слова, начал излагать свой план обхода заечарской группировки немцев: пехота еще пройдет кое-как через горы, а машины и артиллерию придется направить по железнодорожному полотну, если не взорваны туннели.
5
Молимо — пожалуйста (сербск.).