Левый берег
Шрифт:
Мужчины отвернулись и с минуту, не произнося ни слова, смотрели на первые лучи красно-оранжевого солнца, пробивающиеся из-за горизонта.
— Что делать будем? — наконец выдавил Мустафа.
— Что делать, что делать… Думать будем, — отрезал Рефат и повернул ключ зажигания.
14.05.2008. Ферма. 19:42
— Те господа, которые впервые попытались разработать теорию организации вооруженного восстания, знали толк в военном деле. Тухачевский, Блюхер… Они были "красными генералами", к тому же профессиональными
Как вам должно быть известно, Тухачевский фактически стал главным апологетом "теории революционной войны", согласно которой "могучая" Красная Армия должна была штыком и пулеметом помочь порабощенным народам Европы и мира "сбросить оковы классового рабства". Однако, после Польской компании, когда этот самый порабощенный польский пролетариат в подавляющем своем большинстве встал на защиту Варшавы и затем "проводил" войска Тухачевского домой, руководителям страны стало ясно, что мировой пролетариат еще не совсем созрел для мировой революции. Как там у Вени Ерофеева: "Совсем, но не полностью, то есть, полностью, но не окончательно". Так, по-моему, примерно…
Несмотря на то, что вскоре большевики взяли курс на построение коммунизма "в одной, отдельно взятой стране", мировой революции как конечной цели борьбы рабочего класса никто не отменял. К слову сказать, Афганская компания восьмидесятых была необходима советскому руководству, помимо всего прочего, еще и для того, чтобы показать, что процесс мировой революции вовсе не буксует, а идет себе по планете, только не спеша, прогулочным, так сказать, шагом.
Так вот… Надо же было что-то делать. И, поскольку "революционная война" себя не оправдала, ставка была сделана на поддержку левого рабочего движения. Поддержка эта, в том числе выражалась и в практической помощи в организации восстаний. Вся работа по данному вопросу была поручена военной разведке.
В этом и суть отличия нашего положения и нашей теории от их видения ситуации. Руководство Советского Союза никогда не воспринимало эту деятельность как диверсионно-подрывную работу против другого государства. Оказываемая материальная и другая поддержка понималась как помощь рабочему классу других стран в его борьбе с эксплуататорами….
— Следовательно, оно по определению не стремилось и не могло стремиться получить какую-либо выгоду для своей страны от подготавливаемого восстания…
— Именно, Девяноста восьмой, именно… Наша цель прямо противоположна. Мы организуем мероприятие и проводим его в жизнь для того, чтобы наша страна получила от него геополитическую, экономическую и какую угодно другую выгоду. Новые территории, лояльные правительства, ослабление противника, экономические преференции от новых режимов — вот наши цели. Вот наша награда! Мы всю свою историю помогали кому не лень. Хватит. Мы больше не будем проливать кровь и тратить свои силы и средства на помощь якобы союзникам, которые при первой возможности втыкают нам в спину ржавый нож… Мы будем делать то, что выгодно нам, а не другим…
— Учитель, в тебе чего, политрук проснулся?!
— Вот же скотина ты бешеная…
— Что поделать… Такой вот я забавный зверек…
— Я, собственно, что хотел сказать… Именно поэтому данная работа в Союзе была поручена военным.
— Почему "поэтому"?
— Да потому, что еще раз повторю, воспринималась она не как диверсия, а как просто военно-техническая помощь. Ни ЧК, ни ГПУ, ни НКВД, насколько мне известно, к данной деятельности отношения не имели. А работа "вояками" в двадцатые-тридцатые, перед Второй мировой, велась ой как активно: Эстония, Германия, Китай, Болгария… Так что опыт был накоплен основательный.
К примеру: то, о чем мы говорили в начале занятия… Они пишут: "Ни под каким видом нельзя смешивать вопрос о внезапности выступления боевой организации пролетариата с вопросом о внезапности вооруженного восстания. Вооруженное восстание внезапно организовать невозможно".
И это — истинная правда. Вы должны понимать, процесс подготовки операции полностью сохранить в секрете не удастся. Это очевидно потому, что человеческий фактор обязательно сыграет свою роль. К осуществлению восстания будут привлечены боевики, завербованные из местных жителей. Нельзя надеяться, что при этом никто из людей не скажет "неосторожного слова", в результате которого возникнут слухи.
— Очевидно, так…
— Сама по себе утечка информации при подготовке к восстанию не является катастрофой, а должна рассматриваться как нормальное явление. Мы должны условно разделить возможную утечку на допустимую и недопустимую. Включайтесь, дети мои. Разглашение каких сведений можно считать допустимым явлением?
— Ну, в первую очередь, о самом факте подготовки восстания.
— На поверхности, но принимается. Еще…Устали, вижу… Не мудрено. Мы сегодня хорошо поработали.
Не мучая вам, скажу просто: "допустимой" утечкой может считаться разглашение той информации, которой может обладать рядовой боевик, либо, в крайнем случае, командир боевой группы. "Недопустимой" утечкой, является разглашение информации, которой владеют лишь лица, обладающие допуском ко всему процессу подготовки восстания изнутри. Иначе говоря, главное, чтобы предателей не было среди вас самих. Остальное можно уладить.
Что касается слухов, то они не представляют серьезной угрозы, а иногда и полезны.
Следующий тезис может показаться спорным, но я на нем настаиваю. Даже если в народе будут ходить слухи о том, кто является истинным организатором восстания, это не должно рассматриваться как катастрофа.
— Почему же спорным? По-моему, вполне логично…
— К сожалению, многие политики современности считают массу обывателей недалекими людьми, которые ничего не понимают в происходящих событиях. Это большая ошибка. Обычные граждане, как правило, многое понимают и многое замечают, и если большинство из них не умеет облачить свои мысли в научную форму, то это не означает, что у этого большинства отсутствует понимание того, что реально происходит вокруг.