Левиафан
Шрифт:
— Так это ты?! Я слышала, как ты споткнулся, когда бежал за мной. Если бы не это, тебе удалость бы нагнать меня в переулке.
Я решил не уточнять, что мне удалось нагнать ее во дворе, и снял пальцы с рукояти шпаги. Люси с ее оружием не представляла опасности — так, чистая бравада: рука женщины дрожала, а острие стилета прыгало из стороны в сторону.
— Сегодня вы были в здании суда. — Я сразу же перешел к делу. — Мэйнон дал вам денег. Я желал бы знать — за что?
— А что, если я скажу, что он мой дядя и сегодня у меня день рождения? — усмехнулась Люси.
Впервые я уловил легкий
— Вы хотите, чтобы Мэ… Крисса Мур вернулась в ваш дом. Я этого не позволю, и Мэйнон тоже не отпустит ее. — Мои слова больше походили на мысли вслух. — Однако он заплатил вам. Почему?
Женщина ничего не сказала, но ее взгляд метнулся куда-то поверх моего плеча. Я повернулся — увы, слишком поздно: удар ногой, обутой в тяжелый ботинок, пришелся чуть выше колена. Если бы не мой толстый кожаный дублет [47] , нападавший сломал бы мне бедро. Я рухнул на спину, словно майский жук, которого сбили на лету. Но, быстро перекатившись на бок, успел уклониться от кулака, который целил мне прямо в лицо. Я неуклюже отползал к стене таверны, цепляясь за гравий, смешанный с глиной и снегом, и пытаясь рассмотреть моего неожиданного противника.
47
Верхняя мужская одежда, распространенная в Западной Европе: род камзола, плотно облегающего тело, сшитый из кожи на стеганой подкладке из льна. Поначалу дублеты были длинными и доходили до середины бедра, их также использовали как подлатник или как самостоятельный доспех с нашитыми металлическими пластинами.
Наконец мне удалось встать на ноги. Я схватился за шпагу, но не успел вытащить ее из ножен. Человек снова ринулся в атаку. Я оказался стиснут в могучих объятиях, меня обдало зловонным дыханием, перед носом возникла похожая на пук соломы всклокоченная борода. Очередной удар кулаком пришелся в челюсть, затем еще несколько обрушились на верхнюю часть туловища. Противник с рычанием пытался снова повалить меня на землю и одновременно, как и я, выхватить из ножен свою шпагу. Улучив момент, я изогнулся всем телом и ударил его коленом в пах, а затем боднул лбом в переносицу. От удара у меня у самого искры посыпались из глаз, но я был вознагражден отчаянным воплем врага. Он отпрянул. Однако боль не помешала ему дотянуться до шпаги. Сталь блеснула в луче света, падавшем из окна таверны. Я тоже выхватил клинок и приготовился к бою.
Мой противник был широкоплечий и кряжистый, как старый дуб, и так плотно закутан в мех и шерсть, что его лица почти не было видно. Несмотря на тяжелую одежду, двигался он проворно и ловко. Похоже, в прошлом этот человек служил в армии, хотя вряд ли принимал участие в теперешней войне. Скорее уж бывший солдат годился в отцы тем, с кем я сражался бок о бок, а также тем, кого мне приходилось убивать. Все же порой преклонный возраст имеет свои преимущества. А вот что касается Люси Беннетт — я недооценил хозяйку борделя: кроме стилета у нее, как выяснилось, есть и охранник.
К моему удивлению, человек не пошел в атаку, но отступил на пару шагов и покосился на свою госпожу. Люси, казалось, обдумывала сложившуюся
— Оставь его, Джек, — наконец проговорила она.
Джек пожал плечами и опустил клинок. Я же пока держал шпагу наготове — шанс умереть сегодня вечером у меня все еще оставался.
— Ты думал, я настолько глупа, что стану ходить по ночным улицам без защиты? — В голосе Люси слышалась насмешка. — Или полагал, что сумеешь застать врасплох такую женщину, как я?
Я закашлялся и сплюнул на землю. В слюне была кровь. Джек крепко разбил мне губу и едва не вышиб зубы.
— Я ведь уже объяснил, мадам: мне нужно просто поговорить с вами.
— Насколько помню, в прошлый раз я уже ответила на все твои вопросы.
— В прошлый раз их было совсем немного, мадам. А сейчас ситуация изменилась: речь идет о жизни девушки.
Люси подошла чуть ближе.
— И ты полагаешь, я обязана отвечать на твои вопросы?
— Не обязаны. Но я все равно получу ответы.
Люси заворковала сладким голосом, обращаясь к своему спутнику:
— Смотри, Джек, перед нами рыцарь в сияющих доспехах, он борется с несправедливостью везде, где только находит. И он думает, что влюблен. Мысль о прелестях Криссы затуманила юнцу рассудок.
Джек отрывисто расхохотался.
Воркование Люси сменилось командным тоном:
— Отправляйся-ка ты домой в теплую кроватку, мальчик, да поживее, пока я не передумала!
Доносившаяся из таверны музыка стала чуть громче, а мелодия лютни — чуть нежнее. Она звучала диссонансом с грубыми словами Люси. И я вдруг увидел ее совершенно иными глазами: немолодая, толстая, ожесточившаяся женщина. Интересно, каким образом Люси Беннетт превратилась в хозяйку борделя?
— Сколько тебе было лет? — спросил я.
— Что?!
— Сколько тебе было, когда мужчина впервые надругался над тобой?
Люси рассмеялась, но в ее смехе не было прежней уверенности.
— Кто это был — солдат? — продолжал спрашивать я.
Джек начал терять терпение и снова нацелил на меня шпагу.
— Давай прикончим его, и дело с концом, — просто предложил он Люси.
В его словах я слышал хорошо знакомый отзвук многих солдатских голосов. Джек перережет мне горло, бросит тело в какой-нибудь богом забытый пруд и, вернувшись в таверну, преспокойно сядет ужинать.
— Уходи, Тредуотер, — сказала Люси. — Выброси ее из головы. В любом случае она не стоит твоих усилий.
— Что они с тобой сделали? — Я действовал наугад.
Люси молчала.
— Мне приходилось видеть, что солдаты могут сделать с женщиной. И я знаю, во что они превращают ее. Вы жили где-то в Богемии? Но твоя мать была англичанкой, верно?
— И что из того?
— Они убили ее?
— Вспороли, как поросенка, — равнодушным тоном произнесла Люси. — А тебе-то какое дело?