Лэвелап? Не сегодня

Зимин Д ,

– Нам не положено...

– Ничего, - успокоил Виктор.
– Под мою ответственность. Говори!

– Маме вчера стало плохо.

Покопавшись в памяти, Виктор припомнил обстоятельства. Сахарный диабет.

– Дальше.
– подстегнул он девушку.

– Она всё время забывает делать уколы, а я не могу неотлучно... Вчера прихожу - а она на полу. Кома. Опять забыла укол сделать. Я ей напоминалку в телефон ставила, так она его выключила. Мешает, видите ли...

– Нужна

инсулиновая помпа, помнишь, я тебе говорил? Я же специально консультировался...

– Я не могу! На операцию денег нет. Кое-как на инсулин да на квартиру хватает.

– Ясно... не реви, дай подумать.

Виктор отвернулся и незаметно залез рукой в портфель. Нащупал конверт Зураба, прикинул... двести тысяч, если крупными. А такие люди мелкими не платят.

Елка канючит новую шубу, да машину хотел на полное техобслуживание загнать, кожаную обивку сменить, а то красная - слишком пижонистая... Борька Ворошилов, как увидел, ржать начал: хипстер ты, Лебедев, говорит, - и не лечишься... Вздохнул, и вытащил руку из портфеля.

Получено: жадность +2

– Ты иди, Лида. Неси, чего я там заказал. Жрать охота - сил нет.

Девушка молча поднялась и, подхватив блокнот, скрылась.

А Виктор, открыв ноутбук, вставил флешку нового заказчика и стал бегло просматривать информацию, мысленно делая пометки.

"Можно начать с общей статьи о том, как необходимы мусоросжигательные заводы. Очистка улиц, уничтожение отходов... Главное, почаще произносить слово "польза", и избегать слова "вред".

Принесли заказ, и Виктор, тут же свернув все страницы, принялся за еду. Как вкусна душистая, с белым озерцом сметаны, с лимончиком и оливками, с деликатесными мясами, скрывающимися под огненной поверхностью, здешняя солянка! Виктор застонал от наслаждения, погружая в суп тяжелую, с вензелем ресторана, серебряную ложку...

Получено: чревоугодие +1

Работа двигалась ходко. Макет первой статьи готов, задания блогерам, за малую копеечку помогающим в нелегком труде пропаганды, розданы, тезисы для будущих аргументов выстроились, к тому же, очень удачно нашелся знакомец в санэпидемстанции, многим ему обязанный... Взглянув в окно, Виктор с удивлением обнаружил в нём своё отражение. Немного встрепанное - безукоризненный утром пробор рассыпался, галстук давно валяется на столе, воротник рубашки несвеж... Но зато довольное. Работа - какая бы она ни была - проделана хорошо. Профессионально. Общественное мнение после его статей не то что утихнет, а само грудью встанет на защиту такого нужного в городских условиях мусоросжигательного завода...

Получено: профессионализм +2; лицемерие +4; ложь +6.

Виктор удовлетворенно откинулся на спинку кресла, а потом, секунду подумав, набрал номер жены.

– Дорогая... Сегодня не жди. Работы навалилось - край. До утра если разгребусь - хорошо... Не беспокойся, котенок, я пиццы закажу. Ну, сухомятка, а что делать? Вот, завтра вернусь - и ты меня

своим фирменным грибным супчиком побалуешь, лады? Ирму поцелуй, скажи, что папочка любит вас обеих... Ну, отбой.

Получено: ложь +2

Набрал номер Ёлки:

– Привет, солнышко! Не спишь? Как вчера повеселилась? Ясно... Я сегодня к тебе. Как хочешь: можем домой заказать, киношку посмотреть... Ну, в клуб так в клуб. Целую. Скоро буду.

Виктор еще раз счастливо вздохнул и поймал взглядом проходящую к другому столику Лидочку. Девушка старалась улыбаться, но глаза были красные, а бледные губы подрагивали. Когда она проходила мимо, он выставил руку:

– Ну-ка, присядь.

Полез в портфель, вновь нащупал конверт... А, давись оно конем, походит Ёлка в прошлогодней шубе, не рассыплется.

– На вот...
– он вытащил все деньги и сунул их Лидочке.
– Да спрячь, дура... Не говори никому. Поняла?

Получено: щедрость +4; сострадание +4.

– Виктор Павлович... Да я вам... Да я вас...
– она прижала руки к груди, распахнув огромные глазищи, как на икону.

– Ну всё, всё...
– Виктор шугнул её со стула.
– Иди уже... Мне же нужно чтоб ты улыбалась, когда я прихожу. А то от слёз твоих солянка невкусная... Иди.
– хотел привычно огреть её по попке, но сдержался.

Поднялся, неторопливо собрал вещи, завязал галстук, пользуясь окном вместо зеркала... Подмигнул отражению и, кивая знакомым, направился к выходу.

Выехав со стоянки, услышал новый вызов. Заворчал, как пес, у которого хотят отобрать косточку: уже решил, что дела на сегодня закончены, что больше его сегодня не побеспокоят... Звонил Борька. Виктор переключил на громкую:

– Привет. Как дела?

– Нормально, нормально...
– в своей нетерпеливой манере зачастил Ворошилов.
– Слушай отец, и не перебивай. Помнишь, ты как-то говорил, что с радостью бы отказался от всего того дерьма, которым занимаешься? Помнишь?

– Да помню, помню...
– Виктор не ожидал, что Борька запомнит полугодовой давности пьяный треп.

– Так вот, отец. Есть одна возможность... Журналистом в Финляндию. Там нужен русскоязычный, знающий другие языки... У тебя же с английским норм? На целый год! Платят не очень, зато дают хату и страховку. Только решать надо быстро.

– А что конкретно-то нужно делать?

– Да фигня! Новости, спорт, недвижимость... У них газета с упором на русских эммигрантов и европейцев. Может, зацепишься - сделают тебя редактором, отвяжешься наконец от своих благодетелей. Решай! Марго с Ирмой возьмешь с собой - они семейных любят...

Виктор опешил. Чего угодно он ожидал от друга Борьки, но такого! В первую секунду даже хотел его послать. Так ведь хорошо всё складывается: деньги есть, работа непыльная... А потом до него дошел смысл последней фразы: избавиться от благодетелей.