Level Up 3. Испытание
Шрифт:
– В общем, будь с ним осторожна.
– А откуда он? – зябко подернув плечами, спрашивает Йована.
– Американец.
– Понятно… – она задумывается. – Значит, тебе нужен гексагон?
– Очень. Иначе – всё.
– Мне он тоже нужен. Путь к трем верхним по карте у меня перекрыт каньоном, мне не перебраться. На востоке уже занято кем-то, я не решилась сунуться, сначала надо как можно больше прокачать моих зверей, – она гладит одного из волков по ткнувшейся ей в бок лобастой голове. – Но драться с тобой я не хочу.
– А что так?
– Не хочу и все! – она топает
– А потом получила интерфейс?
– Что? А, да. У меня появилось сцепление. Я это так назвала: сцепление с вселенским инфополем. И за три месяца добилась больших успехов в тренировках, чем за всю жизнь, сцепление как-то ускоряло мое развитие. Я почти вошла в сотню лучших, но меня призвали сюда. Они называли это выем.
– Они?
– Да, трое кураторов, – Йована поднимает голову, вглядывается в небо, почти скрытое разлапистыми ветвями деревьев и запускает туда разряд. – Не попала.
– В кого целилась?
– Да летают там тварюшки страшные. Высматривают. Если не сбить, через время появляется чудовище…
Она сказала «чудовиште», и в этой похожести слов я улавливаю её колебания по поводу гексагона, где мы находимся, и связь с нежеланием драться со мной.
– Я спортсменка, Фил. Ты не в форме, и ты безоружен.
– И?
– Сделаем так. Мне все равно не хватает ресурсов, чтобы захватить этот гексагон. Тебе, как я понимаю, тоже. Кто первый нафармит, тот и активирует. Договоримся, что опоздавший не мешает?
– Не вопрос, Йована. Спасибо.
– Не за что. Чтобы было справедливее, возьми это, – она протягивает мне нож, такой же, как тот, что был у меня – из базового комплекта экипировки. – Прости, больше ничем не могу поделиться. Удачи, Фил!
Она оставляет меня и уходит в лес, направив перед собой громадную тушу медведя.
А я думаю, как бы я поступил на её месте?
С ножом у меня получается быстрее. Наступают сумерки, когда я спешу к белому камню, набив сто с небольшим единиц ресурсов сущности. «Хвостик» получился случайно: было девяносто девять, когда я вальнул сразу пак крекников и собрал с них десяток единиц.
Бегу изо всех сил, чтобы успеть. Если Йована уже заняла гексагон – а знать я этого не могу, потому что не покидал его границ, – то мне полный звездец. До наступления ночи найти и добраться до другого нейтрального гексагона я не успею. А ночи здесь буйные. Проглотят – и не замечу.
Пережить ночь вне убежища не представляется возможным. Шесть местных ночных часов ни перетерпеть в норке – сгрызут сарасуры, они здесь по всем щелям прячутся, – ни переждать на дереве – видел я там зубастых треххвостых с жалом на конце «белок» и покрытых слизью ярко-раскрашенных плоских змей.
Змеи сливались с корой деревьев, маскируясь, но в момент атаки расцветали гипнотизирующими переливами.
Одна такая ужалила меня в плечо. Ладно, дебаф отравления, сносящий сразу по пять процентов жизни в секунду, но и боль была
Когда камень активации командного центра появляется в пределах видимости, я резко падаю, успев первым заметить здоровенную тварь с непропорционально длинными и крупными руками-клешнями. Монстр прочно стоит на восьми мощных ногах-колоннах. Размером он с двухэтажный дом, а его туловище покрыто поблескивающими в сумерках антрацитовыми пластинками брони.
Меня он пока не видит – стоит ко мне спиной и стучит по трехметровому в радиусе стволу дерева. С его веток сыплются «белки» и змеи. Неудачники ловко перехватываются в полете титаническими руками и закидываются в пасть, остальные резво разбегаются в разные стороны.
Канавар
Босс локации.
8 уровень.
Очков жизни: 4000.
С таким мне и одетым не справиться. Придется идти в обход.
Сохраняя дистанцию, я двигаюсь по дуге, стараясь оставить белый камень в пределах видимости. Канавар продолжает свое грязное дело, устраивая геноцид среди змей и белок. Я смелею, встаю в полный рост и начинаю бег, чтобы успеть до наступления темноты заполучить новый дом.
Забег мой продолжается недолго. В лесу темнеет быстрее, ко всему я смотрел не под ноги, а на Канавара и белый камень – в общем, я на полном ходу проваливаюсь в какую-то яму, скрытую сухими ветками, пролетаю вниз головой метров пять и застреваю между сузившихся скалистых стен проема.
Нож, выроненный при падении, улетает куда-то вниз, на дно ямы.
Тело застревает в груди, и, как я ни пытаюсь выбраться, – ничего не получается. Хрустят ребра, сдавливает дыхание, кровь приливает к голове, и в глазах темнеет.
Таймер беспристрастно отсчитывает оставшееся до развоплощения время.
Сгущаются сумерки. Застрял я прочно. Паника, зародившаяся где-то в животе, постепенно нарастает и превращается в липкий страх. Мысль о том, что за мной еще и наблюдают некие «созерцатели», приводит в бешенство и стыд – как бесславно я заканчиваю свой путь. До полного развоплощения остается несколько локальных часов.
Лицо наливается кровью, потом я теряю сознание.
В чувство меня приводит зверская боль. Все тело от пяток до живота словно одновременно протыкает сотнями раскаленных игл. Мне не понять причину этой боли, если б не системные уведомления о полученном уроне. Логи обновляются очень быстро, сообщая мне о ежесекундном уроне от присосавшихся сангви. Воображение – или пришедшее знание – рисует, как налипшие лоскутки размером не больше монетки проникают в меня сквозь поры, разъедают плоть, размягчают её едким соком, чтобы поглотить, впитать.