Лев в долине
Шрифт:
Я по его примеру понизила голос.
– Вы хотите сказать, что они... они...
– Прошу прощения, миссис Эмерсон. – Бехлер склонился ко мне. – Я вас не расслышал.
– Наверное, это к лучшему. – Рамсес взирал на меня широко раскрытыми, ничего не выражающими глазами – верный признак, что наш разговор вызывает у него острое любопытство. Я уже давно рассталась с надеждой, будто Рамсес не имеет понятия о вещах, которыми не положено интересоваться в восьмилетнем возрасте, но стараюсь сохранить хотя бы видимость наивности. – Эмерсон,
– Он и так чистый, – возразил Эмерсон.
– Лишний раз умыться не вредно. Ты ведь знаешь, что сегодня мы ужинаем в «Мена-Хаус». В полнолуние оттуда великолепный вид на пирамиды. Хотелось бы побыстрее там оказаться!
– Прекрасно! – Эмерсон поднялся. – Только не думай, что я не догадываюсь о твоих планах, Пибоди. Будь осторожнее!
– Теперь вы можете говорить откровенно, друг мой, – сказала я Бехлеру, избавившись от родственников. – Наверное, Каленищефф и мисс Дебенхэм поселились в одном номере? Не бойтесь меня шокировать.
Но шокирован был сам герр Бехлер.
– Что вы, миссис Эмерсон! Как вы могли подумать, что я допущу такое в своей гостинице? У князя собственный номер, и даже не по соседству с покоями мисс Дебенхэм.
Я позволила себе ироническую усмешку, которую воспитанный герр Бехлер предпочел не заметить.
– Как бы то ни было, я не могу равнодушно наблюдать, как человек безрассудно катится в пропасть, тем более когда этот человек принадлежит к моему угнетаемому полу. Вечно эти мужчины пользуются нами, женщинами, в своих интересах – себя и мужа я, разумеется, не имею в виду! Нет, помочь попавшей в беду – священный долг любой женщины. Развлекайся сколько тебе влезет, но с соблюдением приличий... Простите, герр Бехлер, это я так, про себя. В общем, я должна поговорить с мисс Дебенхэм.
Но герр Бехлер уже успел передумать, что меня не удивило. У мужчин всегда семь пятниц на неделе. Чего-то попросив, в самый ответственный момент они вдруг решают, что им этого совсем не хочется. – Я не вполне уверен... – забубнил он.
– Зато я уверена! – Я улыбнулась и ткнула его зонтиком. – Не бойтесь, герр Бехлер. Я буду сама деликатность. Просто скажу, что мсье Каленищефф – скотина, вор и, возможно, даже убийца. Полагаю, для мисс Дебенхэм это прозвучит убедительно.
Герр Бехлер испуганно дернулся.
– Вы твердо решили? Мне никак вас не переубедить?
– Никак! – заверила я его.
Герр Бехлер удалился, качая головой, а я допила чай. Много времени это не заняло, поскольку Рамсес уничтожил все сандвичи.
К себе в номер я отправилась с намерением помочь Эмерсону переодеться. Этот процесс у него обычно затягивается – до того он ненавидит вечерний костюм. Но в комнатах никого не было. Рамсес с родителем бесследно испарились. Вместе с Бастет. Удивительно, как они сумели проскользнуть мимо меня! Не иначе, воспользовались черным ходом.
Вернулась троица через час с лишним – Эмерсон в расстегнутом пиджаке и воротничке,
– Так... Похоже, вы наведались на базар, к красильщикам!.. И что вам у них понадобилось?
– Рамсесу захотелось феску, – ответил Эмерсон, позволив кошке спрыгнуть на кровать.
– И где же она?
Рамсес огляделся, словно названный головной убор мог, перемещаясь сам по себе, появиться в комнате раньше его.
– Сам не знаю! – развел он руками.
Что тут скажешь?
– Умываться! – распорядилась я.
– Хорошо, мамочка.
Рамсес с благонравным видом удалился в соседнюю комнату, Бастет последовала за ним. Через минуту плеск воды заглушили немузыкальные завывания, которыми Рамсес всегда сопровождает свои омовения. Я повернулась к Эмерсону:
– Ну как?
– Нам надо торопиться, Пибоди. Я не собирался задерживаться на базаре, но ты же знаешь, во что всегда превращаются такие переговоры: кофе, обмен любезностями, то да се...
Он стягивал с себя галстук, пиджак, рубашку и, не глядя, швырял в сторону кровати. Я смиренно подбирала предмет за предметом с полу и отправляла в шкаф.
– Конечно, знаю. Как раз этому я собиралась посвятить завтрашний день.
– Теперь такая необходимость отпала. – Эмерсон склонился над умывальником. – Я сам обо всем позаботился. Мы можем выехать в Дахшур завтра рано утром.
– Завтра утром?
Эмерсон принялся брызгать над тазом, фыркая, словно огромный пес.
– До чего же хорошо освежиться! Разве не прекрасно будет снова вернуться в пустыню, Пибоди?
Песок и звезды, тишина и покой, уединение, никто не отвлекает...
С одной стороны, я была страшно зла на своего драгоценного супруга, с другой – меня душил смех. Эмерсон весь на ладони, как дитя. К тому же меня всегда отвлекает игра мускулов у него на спине. Я взяла полотенце и помогла ему вытереться.
– Я вижу тебя насквозь, Эмерсон. Тебе хочется побыстрее увезти меня из Каира. Что ж, я, разумеется, разделяю твой энтузиазм по поводу песка, звезд, уединения и прочего. Но мне еще надо успеть многое сделать, прежде чем...
– Вовсе нет, Пибоди. Недаром Абдулла и наши люди провели в Дахшуре все лето. Если помнишь, мы решили, что оставлять участок без присмотра рискованно. Не сомневаюсь, что они уже нашли и приготовили для нас подходящий домик и перенесли туда вещи, которые мы оставили прошлой весной в Дронкехе...
– У нас с Абдуллой разные представления о «подходящем домике». Мне понадобится...
– Все, что тебе понадобится, можно будет привезти, когда ты на месте разберешься, чего там не хватает...
Голос Эмерсона звучал хрипло, а словам недоставало обычной для него точности. Я увидела, что он смотрит на меня в зеркало с хорошо знакомым мне выражением.