Лев в долине

Питерс Элизабет

Отец неодобрительно глянул на сына, что ему так же несвойственно, как мне – петь кому-то дифирамбы.

– Ну и что? – подозрительно спросил он.

– Ровным счетом ничего! – поспешила я на выручку Рамсесу. – Лучше скажи, что ты имел в виду.

– Дражайшая моя Пибоди, неужто ты не помнишь, что Сет был рыжеголовым богом?

II

Итак, никто, даже такой закоренелый скептик, как мой муж, не сомневался, что цветы и драгоценность послал мне злодей всех злодеев. Гений Преступлений. Лишь он один способен насмешки

ради подарить мне вещь, похищенную из царской гробницы. Ведь золотые кольца с картушами фараонов на каирских улицах не валяются.

Мы с Эмерсоном продолжали обсуждать эту увлекательную тему, шагая по ночной пустыне в сторону Ломаной пирамиды. Мисс Маршалл скромно брела за нами следом, нагруженная, как и мы, туалетными принадлежностями, полотенцами и тому подобным. Понимая недоумение девушки, я попросила Эмерсона поведать ей вкратце о нашем столкновении с Гением Преступлений прошлой зимой, но он решительно отверг мою просьбу, поскольку имя злодея для него все равно что красная тряпка для быка. Пришлось просветить мисс Маршалл самостоятельно.

– Вам наверняка известно о незаконной торговле древностями. Заброшенных древних городов и затерянных могил здесь столько, что Ведомство древностей не в силах охранять все, тем более что многие попросту не найдены. Несведущие люди, как из местных, так и иностранцы, проводят раскопки ради наживы. Разумеется, ни записей, ни зарисовок они при этом не делают.

– Амелия, – недовольно вмешался Эмерсон. – Это азы, известные любому школьнику, и уж тем более мисс Маршалл – опытной специалистке.

Я изобразила беззаботный смех:

– Ах, верно, Эмерсон. Я так часто читаю лекции туристам и прочим невеждам, что невольно забылась... В общем, в последнее время размах незаконной торговли вырос в сотни раз, поэтому мы решили, что за дело взялся настоящий Гений Преступлений. Этот вывод полностью подтвердился, когда мы сами с ним столкнулись. Наши действия – их подробности я пока что оставлю за скобками, хотя они крайне интересны, – изрядно помешали ему, поэтому в один прекрасный день негодяй нас похитил и запер в одной из пирамид. Мы чудом оттуда вырвались и успели помешать Гению...

– Ты ведь знаешь, Амелия, – сказал Эмерсон с притворной задумчивостью, – как я не люблю, когда ты к месту и не к месту употребляешь этот эпитет.

– Хорошо, Эмерсон, постараюсь щадить твои чувства. Итак, мисс Маршалл, мы упустили самого злодея, взявшего себе имя Сети, но его добыча осталась у нас. С тех пор он скрывается в подполье и вынашивает планы мести. Цветы – это напоминание, что он не спускает с нас глаз.

Мисс Маршалл удивленно ахнула:

– Какая захватывающая история!

– Миссис Эмерсон читает слишком много дешевых романов, отсюда и высокопарный стиль, – проворчал Эмерсон. – А где же ключевые моменты? Где дерзкий побег нашего находчивого Рамсеса?

– Об этом в другой раз. Вот мы и пришли, мисс Маршалл. Надеюсь, вам будет удобно в вашей палатке.

Эмерсон заметно повеселел, увидев, что палатки поставлены на почтительном удалении одна от другой. Удостоверившись, что девушка благополучно устроилась на ночлег, я вернулась к супругу. В палатке

было совершенно темно, но на мое предложение зажечь лампу Эмерсон возразил столь решительно, что я предпочла не развивать эту тему.

– Хорошо, только, если не возражаешь, я выну из волос шпильки. Ты уже разок ткнул мне пальцем в глаз.

Когда все препятствия к супружеской близости были устранены, Эмерсон крепко меня обнял, а я тихонько натянула одеяло. Уж очень холодны в пустыне ночи, к тому же клапан нашей палатки остался приоткрыт. Зато палатка мисс Маршалл была наглухо закупорена – Эмерсон раз пять напомнил девушке о насекомых и ночном холоде.

Я уже намекала, что не отношусь к ханжам, скрывающим от всех, в том числе от самих себя, какие радости может доставлять супружество. Эмерсон во мне души не чает, и я в нем тоже. Еще больше меня радует то, что его влечет не только мой покладистый нрав и несравненный ум, но и кое-какие сугубо женские свойства, о которых я бы без стеснения поведала всей ночной пустыне, если бы не боязнь нарушить девический сон Энид.

Позже, когда Эмерсон лежал на спине, со сложенными на груди руками, как у египетской мумии, а я на боку, головой у него на плече, он громко вздохнул:

– Пибоди?

– Что, Эмерсон?

– А ведь существует, если я не ошибаюсь, глупая условность, именуемая «языком цветов».

– Ты не ошибаешься.

– И что же на этом языке означают красные розы?

– Понятия не имею.

– Тогда я попробую догадаться, – пробормотал Эмерсон.

– Не пойму, зачем забивать себе голову всякой бессмыслицей, когда у нас есть столько важных тем для разговора! Сегодня произошло много событий, о которых мне бы хотелось тебе рассказать. Я познакомилась с одним мужчиной, – между прочим, очень интересным, даже привлекательным муж...

Эмерсон переменил позу. Теперь я открывала рот, как рыба.

– Не смей говорить мне о привлекательных мужчинах! Лучше вообще помалкивай!

Можно было и не сотрясать воздух запретами: благодаря стараниям Эмерсона я попросту не смогла бы ответить, даже если бы захотела...

Глава седьмая

I

С утра мы застали перед домом терпеливую толпу кандидатов в землекопы. Энид спряталась в своей каморке, испугавшись говорливости Рамсеса; Немо тоже скрылся с глаз. Заметив, как он прошмыгнул в сарай для ишаков, я направилась следом.

Немо выполнил мои указания не полностью. Он побрился и источал аромат хорошего мыла, причесался, даже попытался – правда, без особого успеха – уложить свои рыжие вихры с помощью воды (надо бы его постричь), однако новой одеждой пренебрег, опять облачившись в свое рванье. На мое требование объясниться он ответил вопросом:

– Почему бы не одеваться, как местные жители? Так мне привычнее и удобнее.

– Одевайтесь как вам вздумается, главное, соблюдайте чистоту. Неопрятности я в своей экспедиции не потерплю. Это ваш единственный балахон? В таком случае сегодня же вечером мы его выстираем. Пока он будет сохнуть, я вас подстригу.