Лев пустыни
Шрифт:
– Почему?! – в один голос воскликнули девушки.
– Потому что он страшно редок и так же дорог. Из «золотой розы» делают серьги, кулоны, кольца, – абсолютно запредельной стоимости. Его никогда не мешают с другими видами жемчуга. Жемчужинки на этом кресте небольшие, но их аж девять. Девять «золотых роз»! Я не думаю, что это прихоть ювелира. Будь это его жемчуг, он бы сделал девять дорогущих подвесок и обеспечил безбедную жизнь своим внукам и правнукам. Значит, Абдулла заказал крест именно с девятью «золотыми розами», которые сам где-то достал. Широко, ничего не скажешь!
Рыжий
– А каким еще бывает жемчуг? Откуда он берется?
– Давайте-ка располагаться на ночь! – предложил рыжий. – А я буду рассказывать то, что узнал от арабов.
Девушки заняли ставшие привычными места.
– За тремя Аравиями, там, где начинаются моря, доносящие корабли до недалекой Индии, в заливе у большого острова, напротив земель, где изготавливают одежду, которую так любил носить пророк Мухаммед и где правят вожди из племени бану набхан… – прямо как сказку начал свою историю о жемчуге рыжий.
– А вы не боитесь? – неожиданно перебила его Жанна.
– Чего не боюсь?
– Что после такого полного объяснения мы расскажем, где можно добыть жемчуг нашим купцам и они рекой потекут туда?
– Не боюсь! – рыжий зашевелился, устраиваясь поудобнее. – Просто порекомендуйте этим купцам перед путешествием обзавестись башмаками из кожи саламандры, потому что у тамошних племен есть милый, но некультурный обычай поджаривать незнакомцам пятки. Так что массовое появление в тех местах купцов и ювелиров исключено. Самое смешное, что арабы и персы жалуются, в тех местах жемчуг почти на корню скупают индийские торговцы, а потом часть его попадает в ту же Европу кружным путем, через Индию и Китай. Ну вот, в том заливе на дне морском и добывают лучший в мире жемчуг.
– Как это на дне? – удивилась темная Жаккетта.
– Вот так, моя ненаглядная Нитка Жемчуга, из раковин. Какие-то раковины несут в себе жемчужины, какие-то нет. Все свершается по воле Аллаха. Кстати, ту страну зовут «Земля, где куры кормятся жемчугом?» А почему вы не спрашиваете почему?
– Почему? – послушно сказали девицы.
– Потому что так проверяют стойкость цвета жемчужины. Если она побывала в желудке курицы и не изменилась, то значит ее цена будет соответствовать красоте. Кроме этого, хорошему жемчугу идет на пользу такое испытание, он становится еще лучше.
Рыжий опять повернулся.
– Круглый, матовый нежно-розовый жемчуг зовут «джавахир». Это и есть «золотая роза», королева жемчужин. Пониже рангом, в титуле принцессы-наследницы идет «набати». Он более густого розового цвета. Дальше идут принцессы королевской крови «зуджаджи» – белые блестящие жемчужины. В качестве герцогинь и графинь выступают голубоватые «самави». Титул виконтессы присвоим голубому жемчугу «санкабаси», а самый последний сорт «калябия» серо-зеленый, грязноватый такой, оставим за баронессами.
Жанна злорадно вспомнила баронессу де Шатонуар.
– Это цвет. Но есть еще и размер, – продолжал рыжий. – Захожу я как-то к знакомому торговцу, который все на бедность жаловался, божился со слезами на глазах, то даже нищим подать нечего, а он, мошенник, жемчуг в своей лавке ситом сеет.
– Вы нам о жемчуге рассказывайте, а не о своих подвигах! – мягко попросила Жанна. – Может быть бедный торговец Вам не врал. Насколько я знаю, подавать милостыню жемчугом все-таки не принято.
– Вот я и говорю, по размеру жемчуг на ситах распределяют. Самый крупный «рас», затем «батн», «зиль» и «сахтит», – сказал рыжий. – И конечно, ценится жемчужина за форму. Наиболее красивый, безупречно круглый, называют «джайун». Чуть похуже именуется «хашн», а не имеющий законченной круглой формы «фулява». Ниже его «бадаля», еще ниже «наим» и последний «бука». Простите, у меня горло пересохло. Рыбка просит воду.
Рыжий встал, напился и продолжил:
– То, что на кресте у Жаккетты, простите, несравненной Хабль аль-Лулу «джавахир джайун», сомнений нет. Вот только размер я не назову. Для «рас» он все-таки мал. Скорее «батн». Купцы говорят, что жемчуг хорошо родится в те годы, когда на море много штормов. Кстати, у римлян «золотой розы» практически не было, иначе они бы обязательно включили ее в свой список символов. Но как раз розового жемчуга там и нет. Есть белый – символ свободы, зеленый – счастья, желтый – богатства и даже коричневый, который символизировал почему-то мудрость. А вот розового нет! Мусульмане не любят желтый жемчуг, он не идет женщинам.
– А у меня, между прочим, есть ожерелье из белого жемчуга! – с вызовом сказал Жанна, раздраженно ворочаясь на носу. – Крупного и круглого. К каким сортам Вы его отнесете?
– Если Вы правильно описали, – игнорируя вызов сказал рыжий, – то это «зуджаджи рас джайун». Поздравляю Вас, прекрасное ожерелье. Носите его почаще, жемчуг любит тело. Давайте завершим наш интересный вечер и отдадимся сну. Спокойной ночи, мои прекрасные жемчужины!
Жанна, немного утешенная, что ее ожерелье, которое храниться сейчас в нижней юбке, такое же ценное, как и Жаккеттин крест, уснула.
А Жаккетта, засыпая, думала: надо же, как странно получается, самое дорогое в ее жизни украшение подарили ей не за любовь, а за дружбу. Ну все не как у людей!
ГЛАВА XXVI
Кипр.
Для Жанны в этом слове, как в затянутом узле сосредоточились все нити жизни. Кипр виднелся впереди – и холодок полз по спине.
Даже в Ренне, в сердце Бретани он казался не таким далеким, как здесь. Ведомая волей, она все-таки, сумела преодолеть это громадное расстояние, непостижимое в мерках трезвой, обычной, размеренной жизни.
Только желание, глупое желание, неистребимое желание вело ее к далекому острову.
И ведь довело, зашвыривая по пути в такие места, откуда и возврата, кажется, не будет. Вот он Кипр – уже видна зеленая точечка на горизонте.
И страшно, словно это мираж, остров яблок Авалон, пристанище фей и рыцарей без страха и упрека… А нет никакого Кипра, никакого Марина, все сон… Морская гладь разверзнется перед лодкой и не даст ей, Жанне, добраться до человека, к которому она так рвалась.
Но не может же быть сном ноющая от сидения в лодке спина, синяк на локте!