Лев Иудеи
Шрифт:
Гамиль вышел из магазина впереди нее, сел в свой взятый напрокат «рено-5» и поехал в Париж. На пути он остановился в гараже, чтобы позвонить и купить бутылку кока-колы из их торгового автомата. В эти часы «пик» ему понадобилось более часа, чтобы вернуться обратно в отель.
— Это говорит Иса. Позовите, пожалуйста, Давида.
«Голос тот же самый», — подумала телефонистка, соединяя абонента
Джилл попросил незнакомца подождать.
— Давид ожидает его звонка, — сказал он.
И тут же перезвонил Роли.
— Опять этот тип. Я сказал ему, что Давид ожидает его звонка. Что дальше? Снимете ли вы трубку?
— Постарайся уговорить его прийти сюда.
— Сейчас попробую.
Джилл нажал сигнальную кнопку и передал абоненту все, что ему сказал Роли.
— Я же вам говорил, что это слишком опасно. Что, если кто-нибудь увидит меня?
— Откуда вы звоните?
— Из телефона-автомата.
— У вас есть подозрения, что линия прослушива ется?
— Кто станет прослушивать здешнюю линию?
— Вот и мы так думаем. Никто вас не подслушивает, и, если вы придете сюда, нет никаких оснований предполагать, что кто-то может вас заметить.
— Почему вы не пошлете кого-нибудь за мной?
— Это запрещено правилами.
— Что я должен сделать?
— Спуститесь в метро и поезжайте до станции «Франклин Рузвельт». Выйдите на авеню Монтень. Пересеките Елисейские поля и идите на север по авеню Матиньон около двух с половиной кварталов. Затем сверните налево в маленькую улочку Рабле. Там вы увидите посольство. Не обращайте внимания на французских жандармов. Они вас не остановят. Они у нас стоят главным образом для украшения. Вы все поняли?
— Да, продолжайте. Я все же не понимаю, каким образом вы сможете обеспечить мою безопасность. Любой может заметить, как я буду входить в посольство.
— Это не ваша забота. Мы проверим, чтобы никто за вами не следил. Когда вы будете здесь?
— Через час.
— До свидания, мой друг.
Джилл повесил трубку. Позвонив по селектору, он предупредил своих людей. Затем сообщил Роли, что агент будет через час.
— Превосходно, — сказал Роли. — Пригласи его в «тихую» комнату. А я подойду туда.
— Ладно.
Джилл послал своих людей на улицу, чтобы они заняли посты. В случае каких-либо осложнений они должны были предупредить босса, а он уже решит, что предпринять.
Когда прибыл агент, ему пришлось пройти через две проверки, прежде чем он попал в небольшую комнату, которая называлась «тихой», на втором этаже. Там не было окон, и всю обстановку составляли три деревянных стула и небольшой деревянный стол. «Тихой» комнатой она называлась потому, что была проверена на отсутствие всякой посторонней подслушивающей аппаратуры и стены здесь были звуконепроницаемыми. Это было идеальное место для проведения допросов, походившее на все подобные же комнаты в Израиле, что уже для многих было средством оказания давления.
Агент сидел в комнате уже несколько минут, когда вошел "Джилл.
— Ну что, все в порядке? — спросил он.
— Похоже,
— Вам нечего беспокоиться. Вы в надежных руках.
— Руки-то, может, и надежные, но это еще не значит, что я в безопасности.
— Вы можете прийти, — сказал Джилл по внутренне му телефону.
— Иду, — сказал Роли.
Через две минуты он вошел в комнату.
— Здравствуйте, мистер Гамиль. Я Давид и очень рад вашему приходу.
Гамиль встал и поздоровался с высоким человеком, зашедщим в комнату.
— Тут у вас все Давиды, улыбнулся он. Я рад. что меня зовут не Голиаф.
Все рассмеялись.
— Пожалуйста, оставьте нас одних, — попросил Роли Джилла и охранников.
Джилл кивнул, зовя с собой всех остальных. Хотя они и ушли из комнаты, на всякий случай она просматрива лась скрытыми камерами.
— Не хотите ли выпить или поесть чего-нибудь, мой друг? — спросил Роли, разыгрывая роль гостеприимного хозяина.
— Нет, спасибо.
— Как долго продлится наш разговор? Я весь в делах, — сказал Гамиль. — У меня очень мало времени.
— Может, вы хотите сообщить нам о готовящемся террористическом акте? Чтобы мы могли принять немедленные меры для предотвращения гибели людей… Вы меня понимаете?
— Да, понимаю. Но в немедленных мерах нет никакой необходимости. У меня для вас коечто другое...
— А именно?
Впервые за очень долгое время Гамиль был испуган. Он хорошо чувствовал силу воли, которая исходила от Роли, и так же хорошо понимал, что находится на вражеской территории. Удастся ли ему убраться отсюда по добру-по здорову? Игру надо было вести хладнокровно, а у него потели ладони и все тело пронизывала легкая дрожь, которой он никак не мог побороть.
— Я хочу договориться с вами, — сказал Гамиль Роли, — но сперва я должен знать, могу ли я получить то, что мне надо, от вас?
Чего же вам надо?
— Я хочу получить гражданство какой-нибудь европейской страны. Настоящее гражданство, а не липовые бумаги, которые я могу получить и без вас. И мне, конечно, нужны деньги.
— Видите ли, я полагаю, что ваша просьба вполне выполнима, но это зависит от ценности вашей информации.
Гамиль нагнулся вперед и, понизив голос, сказал:
— Я могу вывести вас на дочь Абу Набиля. А через нее вы можете выйти и на него самого. Все знают, как он любит свою дочь.
Ни одна жилка не дрогнула в лице Роли.
— Где она?
— Поблизости.
— Что она тут делает?
— Она член террористической группы, которая находится здесь, в Париже, и скоро должна приступить к делу.
Роли вскочил так стремительно, что его стул с грохотом опрокинулся на спинку. Гамиль смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Вы только что говорили мне, что нет необходимости в немедленных предупредительных мерах, а оказывается, что дочь Абу Набиля со своей группой собирается совершить террористический акт. Что за странная игра, Гамиль? Не играйте со мной. У меня нет времени на это.