Лев Иудеи
Шрифт:
— Йегал, можешь ли ты за семь часов заставить говорить человека? — спросил его Натан без всяких околичностей. — И чтобы он сказал правду?
— Да. Может, управлюсь и за более короткое время, но не каждого так быстро расколешь. Разве что химическими препаратами.
— Нет, надо обойтись без препаратов, потому что мы вернем его обратно: он станет жертвой какого-нибудь происшествия со смертельным исходом. Возможно, будет вскрытие, и за то время, которое пройдет от допроса до обнаружения тела, препараты едва ли успеют разложиться. На теле не должно остаться никаких заметных сле дов от побоев
— Так чего же ты хочешь? Чтобы я получил признание с помощью ласковых уговоров? Нам повезет, если удастся выудить из него хоть что-нибудь, окажись он даже податливым человеком. А окажись он фанатик? Если не бить его, не резать ножом, не пытать электрошоком, не погружать его голову в воду или не совать ему в глотку препараты, каким образом, черт побери, я за ставлю его говорить? Семь часов слишком короткий срок, чтобы довести его до безумия или нагнать такого страха, чтобы он навалил полные штаны. Ты просишь чересчур многого, Натан.
Йегал был в явном замешательстве, но он знал Натана и знал, что тот любой ценой постарается добиться своего.
— Послушай, — сказал Натан. — У нас нет другой возможности, кроме как действовать с предельной быстротой: в нашем распоряжении будет только ночь с восемнадцатого на девятнадцатое: днем девятнадцатого мы, должны будем вернуть его обратно.
— Я не смогу добиться признания, если у меня не будет свободы действий, — стоял на своем Йегал. Натан встал и начал расхаживать взад и вперед по ма ленькой комнате, чтото бормоча себе под нос. Достав сигарету, он повернулся к Йегалу:
— Извини, друг, но я должен идти.
— Но ты же просил помощи. Или ты думаешь, что справишься сам? — с надеждой в голосе спросил Йегал.
— Конечно, нет. Так легко ты от меня не отвертишься. Я хочу, чтобы ты пришел завтра днем с несколькими своими ребятами, — сказал он. Вы отправитесь в путешествие.
После ухода Йегала Натан позвонил Мусе.
— Надо поговорить, — сказал он с решимостью, которой в последнее время недоставало в его голосе. На тан переходил в наступление. До сих пор он вел себя как опытный наблюдатель, избегая прямого вмешательства в события, хотя и понимал, что оно необходимо. Но теперь наступило время действовать. Муса сразу уловил перемену в его тоне.
— Какие проблемы?
— Я собираюсь приступить к захвату, но мне не хва тает людей.
— Не думаю, что Амир может выделить тебе еще кого нибудь.
— Мне не нужны Амировы люди. Ты можешь выделить мне секретарей или мелких служащих из европейских посольств. Мне требуется подкрепление.
— Мы должны поговорить лично. И если твои доводы меня убедят, ты получишь все, что просишь. Жди меня через пару часов.
Глава 15
Халим отвез Елену и Назира в аэропорт Хеллиникон. Назир настоял, чтобы они поехали на взятой напрокат машине, а не на такси. Халим не понимал, какими со ображениями руководствуется Назир, но не стал спорить.
Назир, как обещал, вручил ему деньги и отдал очень четкие распоряжения о том, как должна будет действовать группа, когда все ее члены соберутся
До отлета оставалось меньше тридцати минут. Большинство пассажиров летели транзитом из Хельсинки, это была туристическая группа, направлявшаяся на остров. Когда они подошли к сотрудникам безопасности, Назир повернулся к Халиму.
— Мой друг, — сказал он по-английски, хорошо понимая, что арабский язык мог бы насторожить всех не арабов, — тебе незачем ждать. Уезжай и проследи, чтобы все было в порядке. На всякий случай я позвоню тебе сегодня вечером из отеля.
При этих словах Елена скорчила гримаску.
— Я не уверена, мой сладкий, что у тебя будет время звонить сегодня вечером. Ты же обещал показать мне, на что ты… способен… ты знаешь. — И она нежно улыбнулась ему.
— Хорошо, моя любовь. — Он взял ее за руку и по вернулся к Халиму. — Если я позвоню тебе не сразу, — он подмигнул, не беспокойся.
Пройдя проверку, Назир направился прямо к выходу. Он не хотел стоять у всех на виду, зная, что о нем осведомлены некоторые разведывательные службы. Пока они стояли у выхода, ожидая начала посадки, он старался выглядеть как можно спокойнее. В пятнадцать тридцать дверь отворилась и была объявлена посадка. Стюард провел к трапу женщину в кресле-каталке и ее мужа, за ними двинулись остальные пассажиры. Вскоре они уже застегивали привязные ремни.
— Не люблю летать, — тихо сказал Назир Елене.
— Но у тебя такой вид, будто ты вообще ничего не боишься, — сказала она.
— А я и не говорю, что боюсь. Просто не люблю.
Как только самолет набрал высоту и погас знак, запрещающий курить, Назир достал сигарету. Через несколько минут он встал и пошел в туалет, помещавшийся в хвосте небольшого турбовинтового самолета. Большинство других пассажиров любовались через иллюминаторы чудесными видами Эгейского моря. Его внимание привлекли три небритых, говоривших поарабски человека в джинсах и теннисках с арабскими лозунгами. Они очевидно, сели в самолет еще до Афин. Их присутствие ему не понравилось. От них можно было ждать всяких неприятностей. Пройдя бочком через узкий проход, он вернулся на свое место и хотел закурить вторую сигарету, когда вдруг поднялся невообразимый шум. Впереди и сзади громко закричали пассажиры. Увидев страх в глазах Елены, Назир вначале предположил какие-то механические неполадки. Неужели их самолет нырнет в море?
Он приподнялся, глядя поверх голов пассажиров, за полнивших узкий проход. В самой середине прохода он увидел одного из трех арабов: он высоко, так, чтобы все его видели, поднимал большой пистолет. Араб что-то кричал, но в общем шуме Назир не мог расслышать, что именно. Затем послышался громкий голос из переговорного устройства: голос требовал, чтобы все сели на свои места. Это был третий араб. Он, должно быть, прошел вперед, когда Назир ходил в туалет.
— Все сесть, — приказывал голос на ломаном английском языке. — Не выкидывать никакой фокус. Если вы не слушайся, мы вас будем застрелить. Все сесть. Сейчас же!