Лев и Солнце
Шрифт:
Оставшиеся в Нальчике стали зарабатывать по новой схеме. Прятаться от властей уже не было необходимости, спекуляция теперь называлась «бизнесом». В стране был дефицит всего, и предприимчивые евреи молниеносно сориентировались, как на этом дефиците сыграть с выгодой для себя. Единственное, что мешало жизни общины, – это преступность.
Рудику было уже почти 23 года, но свое место в жизни он так и не нашел. Постоянной работы у него не было. Он проворачивал какие-то сделки, но, заработав копейку, незамедлительно все прогуливал, щедро накрывая столы для друзей и делая подарки родным и близким.
Марина по-прежнему занимала его сердце. С
Слушая отцовские наставления, Марина с трудом сдерживала слезы, но в спор не вступала, воспитанная в традициях уважения к старшим Родитель же ее тоже не мог насильно отдать дочь замуж, и была это песенка без конца.
За последние три года Марина много раз виделась с Рудиком. Как будто бы случайно, они сидели рядом на одной свадьбе, несколько раз он провожал ее до дома, когда девушка шла от родственников или из магазина. Но в основном общались они по телефону. Рудик звонил Марине каждый день, и молодые люди подолгу болтали тайком от всех. Молодая красавица уже не представляла своей жизни без хулигана из бедной семьи. Но у судьбы, по всему, были другие планы, и каждый день ситуация вокруг их отношений накалялась.
Однажды вечером Рудик пришел домой поздно. Обычно в это время все уже спали, но тут он услышал голоса на кухне и, открыв дверь, увидел отца и Артема Ашурова, своего троюродного брата, который был старше на десять лет. Артем был цеховиком, и когда-то Рудик работал у него.
Сейчас он сидел за столом напротив Иосифа и с печальной физиономией пил чай. Отец хмуро морщил лоб, раздумывая о чем-то. Увидев Рудика, оба взглянули на него.
– А, Рудик, заходи! – кивнул Иосиф.
Зайдя в кухню, парень поздоровался с братом, и тот, едва улыбнувшись, спросил:
– Чу хабери? [1]
– Нормально все! – безразлично ответил Рудик. Он понимал горско-еврейский язык, но практически не говорил на нем по той причине, что в семье им не пользовались из-за матери-армянки. Армянский, кстати, Рудик тоже понимал, потому что часто ездил в Ростов-на-Дону к бабушке. – Что-то случилось? – спросил он.
Артем посмотрел на дядю и, получив его молчаливое одобрение, ответил:
– Меня кинуть хотят… вернее, уже кинули…
– Кто? – спросил Рудик, открывая холодильник в поисках чего-нибудь съестного.
1
Что нового? (Как дела?) (горско-евр.).
– Балкарцы! – печально ответил брат.
Рудик засмеялся:
– Ясно, что не сицилийцы! Кто именно?
– Рудик! – резко оборвал смех Иосиф.
– Извини, пап! – Рудик с усилием взял себя в руки. Вообще-то Артем всегда вызывал у него смех. Маленький, кругленький, с пухлыми губами и печальным лицом, он был идеальной жертвой для рэкетиров. – Расскажи Артем! Может,
Цеховик тяжело вздохнул:
– Понимаешь, мой брат Валера год назад уехал в Израиль. Продал дом одному балкарцу за тридцать тысяч долларов. Балкарец этот, Алим его зовут, реализатор. На рынке в Хасанье торгует… Это в августе было… Валера уехал, а балкарец в октябре приходит ко мне и говорит, мол, дом полуразрушенный, трубы текут… ну, всякую ерунду. Типа, верни деньги! Я говорю, что денег у меня нет, и мы с ним договорились на товар. Ох… Восемь месяцев я ему из своего цеха товар отпускаю, и он продает его с накруткой, но считает по моей оптовой цене. Сумма давно закрыта, я говорю, давай переоформим дом на меня. Он тянул месяц… И вот вчера ко мне пришел Иса!
Рэкетир с Белой речки… Говорит, что я обманул его родственника Алима и что дом я не получу! Либо, говорит, давай за него ахче [2] . Вот так…
Иосиф продолжал хмуро молчать. Рудик, найдя в холодильнике кусок чуду [3] с луком и откусив кусок, спросил:
– Ну и что ты собираешься делать?
– Не знаю… – печально развел руками Артем. – Вот пришел… посоветоваться… Что тут поделаешь? Я восемь месяцев в убыток, считай, работал… и теперь…
2
Деньги (горско-евр.).
3
Чуду – горско-еврейский пирог с начинкой.
– Ну все, хватит! – прервал его Иосиф. – Тут все ясно уже! Если хочешь дом – давай живые деньги! Либо сиди молча, и тебя не тронут!
– А почему его должны трогать? – возмутился Рудик. – Это они ему деньги должны!
– Потому что! – резко ответил отец. – У Артема двое детей! Недавно вон на Энеева в дом к шубнику Соломону лимонку закинули! А зимой, вспомни, у Толика сына украли… Так он все отдал! Уехал в Америку без копейки! И не сделаешь ничего! В стране бардак!
– Э-эх… – протяжно вздохнул Артем. – Чувствую я, мне тоже пора собирать вещички и уезжать отсюда… Валерка прекрасно устроился в Израиле! В Ришон-ле-Ционе купил квартиру… работу нашел хорошую…
– Мы все скоро уедем! – с горечью продолжил Иосиф. – Для евреев эта страна уже не пригодна! Колонка стала чужая… На каждом шагу мусульмане… нам нечего тут делать…
– Стоп! – остановил его Рудик. – Почему мы должны уезжать? Что за катастрофа такая? Разве нельзя договорится? Или сдачи дать? Почему вы намерены терпеть и страдать? Ведь нас много! Что мы, с Исой не справимся?
– Не справимся! – возразил Артем. – У Исы человек сорок бригада! И все балкарцы!
Рудик рассмеялся:
– Всего сорок человек! Артем! Нас тут несколько тысяч!
– Ты героя-то не строй из себя, – оборвал Рудика отец. – Мы на их земле живем! И их тут сотни тысяч! Вышвырнут нас отсюда без копейки денег! Всех!
– Это вы так думаете! Папа! – с жаром продолжил Рудик. – Год назад, вспомните, когда на Витю-цеховика наехали! Приехал его друг из Москвы, Адик Дербентский, еврей тоже наш… Балкарцы его встречали, как министра! У него бригада дагестанцев человек триста! И это в Москве, где он один из самых авторитетных! А он, между прочим, тоже горский еврей… правда, из Дагестана, но все же!.. Как и мы! Теперь к Вите вообще никто не подходит…