Летуны
Шрифт:
— Ишь ты, пропасть какая! Три ведра вылили…
— Лей, лей еще! Сейчас выглянет. Суслик воды боится.
Илюшка из веревки петлю такую приготовил, обложил отверстие норы. Как высунет голову, суслик так и попался.
— А ты, Горка, не бойся! Лей, лей, Филин! Гляди, вылезает, вылезает.
Из темной норы, царапаясь выглянул мокрый
Ребята — враги, а в норе еще страшнее. Захлебнется.
— Лезет, лезет! Илюха, дергай скорей за веревку!
Задрыгал суслик в петле.
— А, попался! — тащит его Илюшка, — вот какой здоровущий, как кошка…
— Топить его пойдем!
— Постой! Дай Горке поглядеть!
После уже издохшего суслика Горке подарили.
А Кирюху все тянет к аэроплану Так бы вот и сидеть, да поглядывать, что летчики делают.
— У нас, в городе аэропланов много, — рассказывает Гора, — а ты, Кирюха, автомобиль видел?
Ребята автомобиля не видали.
— Он быстрее лошади в тысячу раз бегает.
Ну?
Пришлось Горке рассказывать про город. — Автомобиль на каждом шагу. Так и носится. Уж не попадайся на дороге… Удивлялись ребята рассказам Горки.
МОЛОКО И СЕНОВАЛ
Мать Кирюхи убралась по двору, ребят позвала.
— Идите, шарамыжники, ужинать, да гостя зовите.
Поставила мать на стол крынку, ребят усадила. Молоко холодное, прямо из погреба. На крынке дрожат и сверкают крупные капли пота.
— А лбы-то что не крестите? — указала мать.
— Вот Горка говорит, что бога нет, — ответил Филин, — он не молится!
Промолчала мать — гостя неудобно ругать. В большую чашку накрошила хлеба. Потом мать взяла ложку, разболтала застоявшееся молоко и вылила в чашку.
— Ну, хлебайте.
Бойко защелкали деревянные ложки. Матери только приходилось подливать.
— А в Москве много народу живет? — обернулся Кирюха к Горе.
— Мильён! Я с папой ходил на демонстрацию. Вот где народу-то…
— А ты, Горка, ешь, ешь, — угощала мать гостя, — после расскажешь.
— Я Троцкого видел! — проговорил Гора- такой сердитый. Черная борода. В очках.
— Он что же теперь заместо Ленинова? — спросила мать, усаживаясь к столу — этот Троцков? Ну, дохлебывайте, дохлебывайте и вон из-за стола…
— Спасибо, тетенька! — ответил Гора и стал вылезать. Кирюха за ним, подтягивая портки.
Уже совсем стемнело. Под сараем стояла скотина и тяжело сопела. Ребята все вместе спать на сеновал пошли. Темно в сеновале. Шуршит сено. Гора ничего не видит.
— Лезь сюда, лезь! — подсаживают его ребята.
Утонули в сене. Пахло полевыми цветами и травами. Надоедливо жужжит комар,
— У нас сейчас, в Москве, в кино идут, — задумчиво проговорил Гора, — эх, люблю я ходить в кино!
— Эго живые картины? — спросил Филин. — Я знаю!
Горка стал рассказывать ребятам про похождения американца и «Черный бамбук».
— И у нас зимой в волости будут показывать. Я слышал от учителя. Пойдем тогда, Кирюха?.. — засыпая спрашивал Филин.
Аркашка с Илюхой, уткнувшись в сено, уже спали. Уснул и Филин. Горка еле ворочал языком, рассказывал про тайну «Черной маски». Наконец и он затих.
Один Кирюха долго не мог заснуть.
ЗАГОВОР
Летчики собрались лететь дня через два. Уже все готово, только смазать кое-где нужно.
Кирюха не стал больше бегать с ребятами, сидел на корточках около аэроплана.
— Пойдем, Кирюшка, в городки играть! — тянет его Филин. Но тот отмахивает рукой. Отвел Кирюха Горку на задний двор, тихонько от ребят.
— Горка! Возьми меня с собой, — проговорил Кирюха, — возьми… Горка!..
Удивился Горка.
— Нельзя. А как же ты от отца и матери? И не пустят тебя.
— Я так. Без спросу…
Нет, Кирюха не спроста говорит. Смотри и глаза у него горят неладно. Недаром он так все присматривался к аэроплану.
— Горка, возьми! Я не боюсь… Я живучий…
Но Горка покачал головой.
— Нет. Мой папа тебя не возьмет — и начал уговаривать.
Но Кирюха резко отпихнул его рукой.
— Уйди! Я с тобой больше не вожусь. Заяц!
— Нет, я не заяц! Я твой товарищ! Я… я… — закричал Горка.
— Не вожусь с тобой! Отстань!
А после, вечером, опять тихонько от ребят долго уговаривались.
— Твой отец не узнает, — просил Кирюха. — Я не покажусь ему. Буду сидеть и не шевелиться.
К ночи уговорились.
— Ты будешь Черная Маска, грабитель, — назвал его Горка, — как в кино показывали. А я буду Американец. Ладно?
ЧЕРНАЯ МАСКА И АМЕРИКАНЕЦ
От аэроплана летчики не отходили и других близко не подпускали. Напрасно Горка с Кирюхой подлезали — моториста не обманешь.
— Куда нос свой суешь? — кричал он на Кирюху, — что здесь нюхаешь?..
Только днем на час отрывался моторист и шел обедать. И с ним уходил и отец. Ребята только того и ждали.
Как ушли те подальше, из-за опушки, пригибаясь к земле, выбежали Горка с Кирюхой. Первый Горка, скорей за дверцу, в кабину.
— Черная Маска! Идем скорей!
Кирюха ящерицей, в руках какой-то сверток.