Летун
Шрифт:
Лена дочитала и задумчиво посмотрела на Андрея.
– Философское, – оценила она. – Я бы даже сказала – "крик души". Но, чересчур депрессивное.
Андрей встал с шезлонга и рывком забрал у нее блокнот.
– Ну уж извини! Вот такой я депрессивный, мрачный и жестокий! Я, что, заказывал критику? Просил читать это, чтоб потом слушать идиотские предъявы?
Он отбросил блокнот в сторону, разбежался и прыгнул в воду, подняв целую тучу брызг.
Лена бросила блокнот на землю и сказала, гордо подняв голову:
– Не смей на мне срываться, скотина!
Андрей отмахнулся от нее
Альфред был в растерянности. Он проверил уже четырнадцать человек и не получил ни единой зацепки. Трупы продолжали появляться, новости пестрили яркими заголовками, мэрия города ратовала за введение комендантского часа, хотя СМИ освещали только десятую долю тех зверств, что происходили на ночных улицах.
Иногда Эл просто поражался тому, сколько фактов правительству получалось скрыть от простых обывателей, дабы не провоцировать приступы массовой паники. Альфреда раздражали те крупицы информации, что попадали в средства массовой информации. Сведения об убийствах были необходимы ему так же, как воздух. Оставалось всего четыре человека, но Эл упорствовал и отказывался принимать тот факт, что убийца вполне способен оказаться во сто крат умнее и сильнее его.
В такое Фредди не верил, поэтому этой ночью он отправился на проверку последних двух человек.
Андрей стоял у дверей гаража, сжимая в руках свой байкерский шлем, глядя на свое отражение в зеркале. Шла уже семнадцатая ночь.
– Как же я устал, – измученным голосом прошептал он, глядя в глаза собственному отражению. – Мне очень нужен отдых…
Все указывало на то, что он, все-таки, смог сделать шаг вперед на своем пути по очистке города. Судя по-всему, слухи об уличных зверствах, распространялись все быстрее и быстрее, потому что с каждой новой ночью он находил все меньше всякой кучкующейся швали на улицах Майами. В людей вселялся страх, это было очевидно. Андрюха, наконец-то, достиг хотя бы малой толики того, к чему стремился.
Страх – это тоже оружие. К тому же, массового поражения.
Почти три недели Андрей казнил городское отребье. И вел счет своим приговорам. Восемьдесят четыре трупа. Громадных ворох смертей на его совести. Но ее угрызений он не чувствовал ни за одну сорванную голову. Каждый раз, стоило ему только задуматься об этом, в голове отчетливо звучали последние слова Лобаса, которые Андрею довелось услышать:
"Андрюха, помоги мне! Я в парке! Рядом с колесом! Меня ножом в бок пырнул какой-то черный! Помоги!" Он не успел, и оборвалась жизнь. Вот именно поэтому совесть уходила куда-то вглубь Андрея. Он не дал бы и десятка тысяч жизней подобных ублюдков за одну. За Сашину. За жизнь друга, который за минуту до смерти из сотни номеров в телефонной книге выбрал только один номер.
Андрюхин номер.
Теперь им двигало только одно желание. Сократить подобные случаи, сдвинуть их к нулю. Максимально близко к нулю, если хотите. Да, друг погиб не здесь. Его убили в небольшом городке России, коих
За вчерашнюю ночь он нашел лишь двоих латиносов, неудачно попытавшихся его ограбить. Две головы – восемь потраченных впустую часов после.
– Устал, – повторил Андрей и отшвырнул шлем в сторону.
Хотя бы этой ночью следовало взять себе небольшой отпуск. Этому было несколько причин. Прежде всего, он безумно устал, а Лена сегодняшним утром закатила дикую истерику, когда он отказался брать ее с собой на "ночные мотогонки".
"Ты лжешь мне, сволочь! – вопила она. – У тебя появилась другая! Ты изменяешь мне!" Этого Андрей вовсе не ожидал. Глупо. Зачем бы он прятался и скрывал что-то, если бы вдруг вздумал уйти от Лены? Он ведь ни в чем от нее не зависел. Но женская логика – ужасная вещь, не поддающаяся никакому объяснению. Поэтому Андрюха решил провести несколько ночей в этих, уже почти родных, стенах.
Хотя, он долго колебался. Даже оделся по привычке, и только в гараже, возле мотоцикла, который теперь приходилось брать с собой, чтобы не вызывать подозрений у Лены, Андрюха принял окончательное решение.
– Все, в топку! – потряс головой он и кинул куртку на сидение байка.
Его ночные похождения окончательно выбили Андрея из колеи. Он засыпал никак не раньше пяти утра, а просыпался уже ближе к вечеру. Так что этой ночью, в любом случае, предстояло бодрствовать.
Лена с ним демонстративно не разговаривала, так что Андрюха запасся едой, прихватил с собой бутылку отличного шотландского виски и спустился к бассейну.
Из головы никак не шел Лобас. Та глава жизни, ошибку в которой Андрей, теперь уже, наверное, никогда не сможет себе простить. Он выпил залпом полный бокал вискаря, который оказался настолько крепким, что на глазах даже выступили слезы. Андрюха закашлялся, начал хватать ртом воздух, словно рыба, и запихивать себе внутрь всевозможные закуски, стараясь забить горький вкус.
На какую-то минутку его это, конечно, отвлекло. Но друзья никак не шли из головы. Пару часов Андрей просидел в шезлонге практически без движения, в голове текла его прошлая жизнь в мыслях и вспыхивающих картинках.
То он с Олегом в туалете смывает кровь с лица после падения…
"Ты из тех людей, которые не могут не быть исключительными. Сила теперь у тебя есть. А ответственность?" Потом уже дома у Лизы. В тот самый случайный первый раз.
"Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? Просто врать совсем не хочется, а правда слишком странно будет для вас звучать. Да, собственно, не только для вас, а для всех вообще".
И, конечно же, первое совершенное им убийство…
"Это вообще какая-то проклятая ночь. Я в интернете в новостях прочитала, что в центральном парке нашли какого-то мужика, размозженного просто в мясо. В заметке писали, что он изуродован настолько, как будто был вышвырнут с вертолета. От лица и головы вообще ничего не осталось…" Знакомство с Леной, перевернувшей его жизнь.