Летописец
Шрифт:
Так что этот уродец проявил неуважение лично ко мне, потому как Эйтелина официально стала моей невольницей. Разумеется, я к ней никаких поползновений не делал — нет у меня привычки брать женщин силой, а сама она точно не бросится в мои объятья, но это не отменяет того факта, что Уль-найденыш посчитал меня настолько незначительным человеком, что решился оскорбить. Причем умом-то я понимаю, что если прибью эту гниду, то проблем будет выше крыши, а вот мой режим самоубийцы начал бесноваться, требуя оторвать башку этому ничтожеству. И самое любопытное, я будто бы знал, куда и как нужно ударить, чтобы смерть выглядела несчастным случаем. Никогда не замечал за собой кровожадности. Однако маг
Это вообще нормально, когда точки, куда надо ударить подсвечиваются в аурном зрении. Причем сознательно я не переходил на взор волшебников, как-то само собой получилось. Как говорилось в каком-то фильме: «Мужчина, я вас боюсь». Я действительно начинаю опасаться за собственное сознание. У меня начинается какое-то раздвоение личности. Одна из них принадлежит жителю Земли Михаилу Евгеньеву, а другая какая-то кровожадная личность непонятного происхождения. Может маг Кост'oнтис, а может какой-нибудь бес, которого подселила та самая Серида. И надо же было так влипнуть.
Я медленно подошел к замершему с ножом у горла Улю-найденышу и заглянул в его глаза. Что я там пытался увидеть, хоть убей не понимаю, но несостоявшийся насильник громко сглотнул. Я слегка улыбнулся и, скосив голову набок, указал ему на дверь. Нож, как по волшебству исчез в просторном балахоне знахарки, а сам Уль резво выскочил во двор. Я вышел вслед за ним и надеялся, что он на меня набросится, но тот, озираясь через плечо, удалился за угол. Жаль.
Я вернулся в коморку и меня встретил настороженный взгляд Миды. Она что-то сжимала на поясе и ждала моих действий. Я подбадривающе улыбнулся и знахарка расслабилась. Она что-то сказала Эйтелине и вдруг воскликнула:
— Ильга!
Не знаю, что на нее нашло, но старая женщина побила все рекорды в спринте. Я за ней не успевал. Мы вбежали в какой-то сарай и в углу я заметил беременную женщину, которая корчилась от боли. Рядом с ней и сидевшим на корточках худощавым мужем Ильги стоял какой-то бугай из свободных ваннов. Однако лицо охранника выражало смятение, и он вздохнул с облегчением, когда появилась знахарка. Он что-то говорил ей, но если ранее Мида была готова броситься на него, то сейчас, выслушав его речь, просто махнула рукой, мол, уйди и не мешай. Наверное, именно этот жест спас бугаю жизнь, потому что во мне появилось желание свернуть шею тому, кто обидел беременную женщину.
Мужчин из сарая выдворили и туда же забежала растрепанная Эйтелина. Вскоре она вышла и вернулась с сумкой знахарки. Я понятия не имел, что происходит. Теоретически Ильга рожает, а на практике творится, черт знает что. Почему у нее кровь? Так должно быть? А может у нее выкидыш? Я, например, ничего не знаю о процессе деторождения. Мне приятна только первая часть, когда происходит момент зачатия, а в остальном я не силен.
Чтобы не нервничать, я ушел за сарай и начал разминаться. Ни разу в жизни я не садился на шпагат, но иногда во сне я видел, как это делал маг. Расслабившись, я позволил телу самому выполнять комплекс упражнений. Оказывается кроме резких движений, Кост'oнтис проводил дыхательную гимнастику, концентрируя собранную энергию в солнечном сплетении. К величайшему сожалению сила, как в это было в родном мире мага, не витала в воздухе, и я втянул в себя только маленькую капельку. Но, как бы там ни было, я успокоился и перестал накручивать себя. Что случилось с Ильгой пока неясно, но рядом с ней лучшая знахарка ваннов, так что, если кто и может ее спасти, так только она. Неожиданно ко мне подошла Эйтелина и позвала за собой в сарай. В руках она держала посох,
— Мих, ты можешь зарядить лечебный амулет? Он не работает, а ей нужна помощь, — произнесла знахарка.
Я, честно сказать так и не понял, как в прошлый раз зарядил накопитель, но пора бы мне учиться. Я забрал медальон и снова начал дыхательную гимнастику. Не знаю, какие потери энергии при зарядке произошли в этот раз, но накопитель сиял, словно диодный фонарик, однако я сам ощущал упадок сил. Меня слегка качнуло, но Эйтелина поддержала уставшего рабовладельца. Я присел на пол, но она подняла меня и аккуратно поддерживая, проводила до конюшни. Забраться на сеновал я не смог, да и не хотел. Присев рядом со стойлом вороного, я прислонился к стене и уснул.
Не знаю, сколько я спал, но, судя по положению солнца приблизительно до полудня. Наступал час моего позора, когда я, как и остальные неудачники упаду на землю со спины гнедого жеребца. К конюшне начали подходить любители посудачить на разные темы. Ванны разглядывали сонного победителя дракона, медведя и нескольких великих воинов. Надо сказать, что я не произвел какого-то особенного впечатления на толпу. По моей распухшей физиономии было заметно, что я слегка не в форме, но зрители жаждали зрелища, и матч должен состояться при любой погоде. После славы о моих победах, падение с гнедого будет отличной изюминкой в слухах о том, что моя репутация слегка раздутая.
Ну что сказать, я с ними полностью солидарен. Я видел что вытворял гнедой с неудачливыми наездниками и понимал, что если после падения вовремя не сбегу за ограждение, то эта злобная скотина меня затопчет. А получать копытом по ребрам ой, как не хочется. Будет очень больно. Если бы вчера ноги вороного угодили бы не в щит, а куда-нибудь в тело братьев, то одним ушибом они бы не отделались. В жеребце полтонны живого веса. Удар копытом выдает энергию равносильную выстрелу из пистолета Макарова. Ну, может чуть меньше. Если бы на подкове торчал штырь, то человека пробило бы насквозь. Радует то, что копыто имеет большую площадь и энергия распределяется по поверхности равномерно, но все равно приятного мало.
Вскоре во дворе появился конунг, рыжий детинушка и несколько уважаемых ваннов из свиты правителя. Зрители взирали на меня и предвкушали предстоящее действо. Надо сказать, что стойло, где содержался жеребец, имело два входа: один в общий коридор конюшни, а вторые ворота располагались в наружной стене и выходили на огороженную площадку, где эту самую гнедую живность иногда пытались приручить. Именно их сейчас и раскрыли, предлагая мне надеть уздечку и седло на разъяренного жеребца. Чем обычно завершались такие попытки я видел лично, но сейчас на месте того неудачника оказался я и чует мое сердце, добром наше знакомство не закончится.
Как в воду глядел. Пока я осторожно приближался к зеву раскрытых ворот, гнедой выскочил на площадку, словно чертик из табакерки. При этом живность сразу встала на задние ноги, а передними нанесла сдвоенный удар. Видит бог, я избежал попадания только чудом. Однако вместо того, чтобы отшатнуться назад, я совершил перекат через плечо и оказался почти под его животом. Жеребец начал отплясывать чечетку, но я, перекатился в сторону и, собирая с площадки всю пыль, смог избежать удара копытом. Я встал на ноги, чтобы снова уйти в перекат. Жеребец гонялся за мной по огороженному участку и никак не мог понять, как получается, что такой мелкий раздражитель до сих пор не сбежал за ограду? Гнедой занял центр и, поворачивая голову, неотрывно следил за мной.