Лето
Шрифт:
Мой брат, – говорит Саша.
Время – понятие многомерное. Роберт Гринлоу только что доказал не только кривизну и многомерность времени, но и его множественную природу и доставил себе ТОТАЛЬНЫЙ КАЙФ, накрепко присоединив кусочек искривленного и многомерного времени к искривленному измерению смертной руки.
Кек.
!
В песне, которую Роберт спел бы, умей он петь, говорилось бы о том, что время – не просто что-то одно, время – это стекло и песок, оно ломкое и жидкое, хрупкое и прочное, острое и тупое, нынешнее и давнишнее, время – это до и после,
А поскольку время относительно и есть несколько разновидностей времени, сегодня время может быть моим временем и я сделаю его еще более своим, если не буду «поклоняться стяжательскому успеху в учебе», цитируя Эйнштейна. К тому же Эйнштейн и сам был отстойным школьником. То есть в его школе, когда Эйнштейну было столько же, сколько Роберту Гринлоу сейчас, Эйнштейна считали тупым. Эйнштейн! Какая позорная катастрофа!
Короче, сегодня я пойду домой, прокрадусь наверх, они об этом не узнают, и буду незримо играть там наверху в МОРЕИСТЯЗАНИЙ пока для меня не зайдет солнце: я, Роберт Гринлоу, одинокий волк, заблудший мальчик, воплощение терпеливости в точности. Будь Роберт помладше, он заломил бы спереди невидимую робингудовскую шляпу, – именно сейчас, переходя улицу напротив витрины магазина, откуда украл часы для варки яиц, но он уже старше и давным-давно перерос какого-то неудачника в невидимых шляпах. Вместо этого Роберт наклоняет голову и отворачивается – изгой Гринлоу, закутанный в свою зимнюю куртку с согревающей подкладкой из житейских насмешек. Внешне тринадцатилетний мальчик, а в душе настоящий певец (кстати, всегда на слух, врожденный талант), поющий под сурдинку балладу своего времени и времен, ведь время и времена – не одно и то же.
Книжный?
Угу.
Ибо:
на свете существует книга, о которой он лишь недавно узнал, просматривая мамину «Санди таймс», и книга эта – о времени/временах, когда Эйнштейн приезжал в Британию, особенно о времени, когда он жил в Норфолке. Роберт Гринлоу до конца не уверен, где находится Норфолк. Роберт знает, что это где-то там. Ему страшно хочется, чтобы Эйнштейн приезжал в Брайтон или куда-нибудь сюда, в окрестности. Но нигде в интернете не сказано, что Эйнштейн приезжал в Брайтон.
Хотя покатит и где угодно в Сассексе.
Уйма других городов, как подтверждает интернет, называя Лондон, Оксфорд, Кембридж, Ноттингем, Вулсторп (Вулсторп? Ведь Ньютон, родившийся там, впервые врубился в Вулсторпе насчет яблока, упавшего с дерева, там же открыл все цвета, составляющие световой спектр, в 1666 году, когда ему было двадцать четыре и он застрял у себя дома, вдали от колледжа, из-за чумной палочки), Саутгемптон, Винчестер, Кент, Котсуолдс, Суррей, Норфолк, – Эйнштейн ездил даже в Глазго (на фотографии он курит трубку), рассказывал огромной толпе об относительности, ездил в Манчестер. Но только не Сассекс, ни разу Сассекс, похоже, нигде в Сассексе никогда не ступала благая нога и не являлся кроткий лик Эйнштейна.
Лик пасхального агнца, голова-одуванчик, но в этой головке одуванчика скрыт функционал не от мира сего. Да и целая вселенная.
!
Какая
Хотя интернет не всегда прав, нет, интернет и половины всего не знает, и новая книга о том времени, когда Эйнштейн был здесь, на этом острове, возможно, поведает о Сассексе что-нибудь пока еще неотынтернеченное.
И возможно, у них есть эта книга. В этом магазине.
Так что он снова становится скромным тринадцатилетним мальчиком, на тот случай если
«почему ты не в школе?»
Ответ готов:
«учитель физики мистер Масгрейв (полностью выдуманное имя, очень яркий учитель, как и все выдуманные учителя) отправил меня узнать, нет ли у вас в наличии книги об Эйнштейне в Британии»,
он прошмыгивает в двери книжного магазина —
и никто ничего не спрашивает.
Он смотрит.
В естественных науках нет.
В новых книгах нет.
Затем скромный тринадцатилетний мальчик идет посмотреть на полках с биографиями и
!
Мальчик находит книгу.
Мальчик садится по-турецки на пол книжного магазина и читает ее там, где открыл,
о том, как отец Эйнштейна дарит Эйнштейну (мальчику) компас и Эйнштейн (сам еще мальчик) выясняет с компасом в руке, что такое магнетизм.
Почему ты никогда не дарил мне компас (Роберт Гринлоу отцу, мысленно)?
Роберт, у меня и так дел по горло не загружай меня еще больше (отец Роберту Гринлоу, почти ежедневно, в реальности).
Оно и понятно. Бизнес отца наебнулся. Брак отца наебнулся. Подружке отца больше не охота ебаться.
Вернемся к книге.
Роберт Гринлоу снова открывает ее наобум: история о том, как Эйнштейн читал лекцию где-то в Англии и писал свои арифметические уравнения на двух досках и эти две доски аккуратно сняли после его отъезда, ведь теперь они были бесценными предметами, и отправили в музей или на специальный склад, где ОДНУ ИЗ ДОСОК ПО ОШИБКЕ ВЫТЕРЛИ.
!
Цифры, написанные рукой самого Эйнштейна, – стерли.
А еще сопутствующая история о том, что в математических расчетах Эйнштейна на этих досках тоже были ошибки.
Эйнштейн = человек.
!
Прикол.
Роберт Гринлоу знает из интернета, как тролли отовсюду накинулись на давно почившего Эйнштейна, после того как по Би-би-си сообщили, что в своих дневниках Эйнштейн писал что-то оскорбительное о китайцах и жителях Цейлона, нынешней Шри-Ланки.
Расист и ксенофоб!
Эйнштейн! Которого нацисты грозились повесить при первой же возможности, поскольку он был слишком уж евреем.
Эйнштейн! Который ратовал за гражданские права в США.
Эйнштейн! Который предупреждал об опасности ядерной бомбы и говорил, что, знай он, для чего будут использованы его открытия квантов и относительности, он лучше бы стал башмачником и всю жизнь чинил людям обувь.
Короче, вот что бывает, если читать чужие личные дневники.
«Я оскорблен!» – кричат все эти люди, выстроившиеся перед тем, как их пристрелят и скинут в траншеи в воображаемой компьютерной игре Роберта Гринлоу, предварительно названной «Кровь и ирония», которую он в скором времени создаст в лучшем виде и сколотит на ней сос-таяние