Лето в Эклипс-Бэй
Шрифт:
Митчелл снова постучал по гравию. — Подожди минутку. Я — первым признаю, что ты имеешь право на личную жизнь, но теперь, когда ты упомянула Клаудию и то, что произошло в прошлом, думаю, у меня есть право знать, почему ты вдруг решила смотать удочки.
— Это сложно объяснить.
В его хищном взгляде отразилось понимание. — Это все Ник Харт, ведь так?
Она онемела от изумления. — Я, ээ…
— Он к тебе пристает? Я так и знал. Я видел, как он кружил рядом с тобой в тот вечер на выставке Лилиан. Когда он две недели назад объявился
— Вы что?
— Я предупредил его, что ему лучше держать Ника в узде. Сказал ему, что не стану стоять в стороне и позволять его внуку играть в одну из этих его игр «позабавься и брось» с тобой. Чихать я хотел на то, что Ник до сих пор скорбит по жене. Это не оправдание тому, чтобы волочиться за тобой. Пора ему уже пережить то, что случилось, и привести себя в порядок. Пора снова начать вести себя как настоящий Харт.
— Ээ, настоящий Харт? — настороженно повторила она.
— Чертовски верно. Харты не валяют дурака и не заводят интрижек. Харты женятся.
— Я слышала эту теорию, — сухо сказала она. — Но в каждом правиле существуют исключения. В любом случае, успокойтесь, Митч. Это не имеет никакого отношения к Нику Харту.
Как раз когда слова слетели с ее губ, она поняла, что врет стиснув зубы. Отъезд из Эклипс-Бей еще как имел отношение к Нику Харту. Только она не знала, как объяснить это самое отношение даже самой себе, что и говорить о Митче.
— Чушь собачья. — Рассердился Митчелл. — Извиняюсь за мой язык. Но тебе придется признать, что выбор времени более чем подозрителен.
— Послушайте, Митч, мы несколько отклонились от темы. Я заглянула, чтобы рассказать вам о своей связи с Клаудией Баннер. Но поскольку вы об этом уже знаете, может, мне стоит поведать вам, зачем я вообще приехала в Эклипс-Бей.
Последовало недолгое молчание. Она могла слышать, как на кухне гремели кастрюли. Легкий морской бриз шевелил ветви деревьев в углу сада. Над головой щебетали птицы.
— Мы с Салливаном решили, что, может быть, тебе просто стало любопытно, — сказал Митчелл спустя какое-то время.
— Это было более чем просто любопытство, — тихо ответила она. — Наверное, мне надо рассказать вам все с самого начала.
— Если ты этого хочешь.
Она запнулась, подыскивая, с чего начать. — Последние пару лет я очень много времени проводила с тетей. Ей был нужен кто-то, кто позаботился бы о ней, а больше никого не было. Тетя Клаудия была не самым обожаемым членом семьи.
— Проклятье, я даже и не знал, что у нее есть семья. Она никогда об этом не упоминала.
— Она была парией. Паршивой овцой. Той, от кого вечно были ужасные неприятности. Но мне она всегда очень нравилась. И я нравилась ей. Может, потому, что я была так на нее похожа. Или потому, что она меня жалела.
— С какой стати ей тебя жалеть?
— Думаю, она считала меня одиночкой, точь-в-точь как она. Мои родители развелись, когда я была маленькой. Оба снова переженились
— Продолжай.
— Клаудия была для меня особенной. Я знаю, у нее были недостатки, и ее деловая этика оставляла желать лучшего. Но я любила ее, а она заботилась обо мне по-своему. Ее тревожило, что я чересчур осторожничаю. Она говорила, что я провожу слишком времени, пытаясь сгладить все острые углы и обойти все подводные рифы. Она все время уговаривала меня рискнуть.
— Уж она-то знала толк в риске. — Митчелл усмехнулся воспоминаниям. — Наверное, это было одной из причин, почему я не мог от нее глаз отвести в те времена.
— Она никогда не забывала вас, Митч. Когда она серьезно заболела, я оставалась с ней до конца. Она умерла через год. У нас было много времени, чтобы поговорить.
— И одной из тем, на которые вы говорили, был Эклипс-Бей? Ты это хочешь сказать?
— Да. Ее все сильнее мучили воспоминания о том, что случилось здесь. Она сказала, что мало в чем раскаивается, но крах «Харт и Мэдисон» — одно из немногих. Она говорила, что ей очень хотелось бы загладить свою вину.
— Ей следовало знать, что она не может вернуться и исправить то, что произошло так давно, — сказал Митчелл.
— Я знаю. Но эта тема становилась все более и более важной для нее. Может быть, оттого, что ближе к концу она стала серьезно увлекаться метафизикой Нового Века. Она много говорила о карме, аурах и тому подобном. И она попросила меня приехать сюда после ее смерти и проверить, как обстоят дела. Она хотела, чтобы я посмотрела, нельзя ли исправить хоть что-то из того, что она натворила.
— Да уж, тысяча чертей. — Тихо присвистнул Митчелл. — Так вот почему ты объявилась в городе прошлым летом?
— Да. Но сразу после моего приезда, возвратились Рейф и Ханна, влюбились и стали строить планы насчет Дримскейпа. А потом Гейб и Лилиан серьезно увлеклись друг другом. И однажды я огляделась, а вы с Салливаном пьете вместе кофе в булочной. — Она слабо улыбнулась. — И стало ясно, что вражда — лишь пережиток прошлого. Хартам и Мэдисонам не нужна моя помощь, чтобы заделать старую трещину.
— Да уж, — снова сказал Митчелл. Наконец поняв.
Она откашлялась. — Так что думаю, что мне пора уезжать.
— Вот так вот просто? Ты намерена смыться из города и растаять во мгле?
— Не так уж все и просто. Как я уже сказала, мне нужно продать галерею. Кроме того есть еще и Детская Выставка Искусств.
— Неоконченные дела.
— Да.
— Мне это не нравится, — решительно заявил Митчелл.
— Что вам не нравится?
— Что-то здесь не стыкуется. — Он рассеянно постучал тростью по стволу дерева и уставился на нее с возрастающим подозрением. — Ты уверена, что Ник Харт к тебе не пристает?