Лето ночи
Шрифт:
Майк пожал плечами.
Ну просто благословите, – попросил он снова.
Священник вздохнул. Налетевший опять ветер теперь показался гораздо холоднее, словно предвещал бурю. Стемнело, и краски мира постепенно угасли: камни на всех могилах стали одинаково серыми, травяной ковер побледнел, линия деревьев у горизонта казалась почти черной. Даже облака утратили кораллово-розовый оттенок. В восточной стороне неба зажглась одинокая звезда.
– Думаю, наше благословение опоздало для бедного солдата, – вздохнул отец Кавано.
Майк
– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – произнес отец Кавано. – Аминь.
С некоторой долей поспешности Майк протянул ему бутылочку. Отец Кавано улыбнулся и покачал было головой, но потом окропил могилу несколькими каплями воды и снова перекрестил ее. С некоторым опозданием Майк повторил его жест.
– Ты удовлетворен? – спросил его отец Кавано.
Майк напряженно смотрел на могилу. Никаких стонов из-под земли. Никаких струек дыма из тех мест, куда упали капли святой воды. Он подумал, а не идиот ли, собственно, он.
Они медленно двинулись к воротам кладбища – туда, где стояла машина, и священник начал рассказывать мальчику о некоторых погребальных обрядах разных времен. Отец!
Майк замер на месте и испуганно схватился за рукав ветровки священника, указывая в другую сторону.
До ограды кладбища оставалось всего несколько рядов могил. Кусты вечнозеленых растений, с толстыми мощными сучьями и колючими иглами, типа можжевельника, темнели футах в пятнадцати от них. Они казались такими же старыми, как самые ранние из могил, примерно начала века. Три дерева образовали почти правильный треугольник, между ними темнела маленькая полянка.
В самой гуще кустов стоял Солдат. Последний отсвет сумерек освещал его широкополую шляпу, медную портупею, грязновато-серые обмотки.
Что-то внутри Майка даже воспарило от радости, хоть сердце испуганно забилось. Он настоящий! Отец Кавано видит его! Он настоящий!
Священник действительно видел это. Его тело напряглось, потом расслабилось, и он наклонился к Майку. Чуть улыбнувшись, он произнес:
– Конечно, Майкл, – прошептал он. – Мне следовало бы догадаться, что если кто и станет подшучивать над такими вещами, то не ты.
Солдат стоял не двигаясь. Лицо скрывалось в тени полей шляпы.
Отец Кавано, отстранив рукой Майка, пытавшегося его удержать, сделал три шага навстречу Солдату.
Мальчик застыл на месте.
– Сын мой, – проговорил священник. – Подойди ко мне. – Его голос звучал негромко, увещевающе, будто он звал спуститься с дерева непослушного котенка. – Подойди ко мне, и мы побеседуем.
Никакого движения в тени деревьев. Солдат казался высеченным из камня серым монументом.
– Сын мой, давай побеседуем, – повторил
Отец, – встревоженно позвал Майк. Отец Кавано оглянулся через плечо и улыбнулся.
– В какую бы игру они ни играли сейчас, Майкл, думаю, что мы можем…
И в это самое мгновение Солдат не то что прыгнул, а скорее каким-то жутким образом катапультировался из кустов. Звук, с которым он бросился на священника, напомнил Майку ту бешеную собаку, с которой Мемо сражалась несколько лет назад.
Отец Кавано был примерно на фут выше Солдата, но фигура в хаки ударила его в грудь, а потом руками и ногами обвила тело священника, подобно тому как большая кошка обхватывает ствол дерева. Оба упали и покатились. Священник был слишком ошеломлен, чтобы издать какие-нибудь звуки, кроме кряхтения, а из груди Солдата вырывалось лишь рычание. Они катились по скошенной траве, пока не оказались прижатыми к одному из старых камней. Солдат оседлал священника и длинными пальцами сжал его горло.
Глаза отца Кавано вылезли из орбит, рот широко раскрылся, и из него наконец вырвался крик. Нет, скорее не крик, а сдавленное хрипение. Шляпа Солдата все еще держалась на его голове, но поля взметнулись кверху, и теперь Майк отчетливо видел бледно-восковое лицо и глаза, похожие на мраморные шарики. Рот Солдата был распахнут и зиял подобно дыре, вырубленной в глине, а внутри этой дыры Майк разглядел зубы – целый круг коротких белых клыков внутри безгубого отверстия пасти'
– Майкл! – прохрипел отец Кавано.
Видно было, как он изо всех сил сопротивляется длинным пальцам Солдата, сжимающим его горло. Священник корчился и извивался, но небольшая фигурка плотно оседлала его грудную клетку, колени в хаки словно впились в траву.
– Майкл! – послышался новый хрип.
Майк очнулся, одним прыжком одолел те десять футов, которые отделяли его от борющихся, и стал молотить обеими руками по узкой спине Солдата. Но это не было похоже на удары по человеческой плоти – казалось, что он борется с мешком, наполненным кишащими червями. Спина корчилась и извивалась под тканью мундира. Майк стукнул Солдата по голове, сбив с него шляпу. Макушка была совершенно безволосой, противного бело-розового цвета. Мальчик еще раз ударил по этой лысине.
Солдат высвободил одну руку, оторвав ее от горла отца Кавано, и наотмашь двинул Майка. Футболка на мальчике лопнула, и он, пролетев несколько футов, упал в заросли можжевельника.
Майк перекатился на живот, вскочил на ноги и с треском рванул огромный сук с ближайшего дерева.
Солдат наклонялся все ниже к шее и груди священника. Щеки его стали раздуваться, будто рот был набит табачной жвачкой и теперь она лезла наружу. Сам рот странно удлинился, будто зубы внезапно выросли из десен.