Летняя королева

Чедвик Элизабет

– У меня есть сострадание к брошенной жене Рауля де Вермандуа, – твердо ответил он. – Ваша сестра и ее любовник переживают последствия своей похоти. Они застелили свою постель покрывалом бесчестия, но Господь все видит, с Ним не пошутишь и сделку не заключишь.

Алиенору охватила досада. Люди всегда заключали сделки с Господом. Большинство молитв про это.

– Жена Рауля много лет не была для него таковой, – возразила она. – Их брак умер давным-давно, только об этом никто не знал.

– Тем не менее он был заключен перед Всевышним, и его нельзя отменить, тем более за вознаграждение. – Он буквально

впился в нее своими черными глазами. – Если король желает поступить правильно по отношению к архиепископу Буржа, тогда он должен сделать это без всяких условий, а единственный способ для вашей сестры и господина Вермандуа вернуться в лоно святой церкви – это раскаяться в своей похоти и отказаться друг от друга. – Он назидательно поднял костлявую руку. – Не мне судить, какие разговоры вы ведете с сестрой, но вы должны заботиться о правильности своего поведения, когда вы с ней, и давать ясно понять, что ни при каких обстоятельствах не станете потворствовать непотребству.

– Я буду поддерживать сестру любыми средствами, – чопорно ответила Алиенора. – И я никогда не поступала непотребно.

В его взгляде читалась жалость.

– В таком случае вам следует внушить ей необходимость обратиться к Священному Писанию. Я желаю вам добра, и меня глубоко заботит ваше духовное благополучие, дочь моя. Если вы желаете помочь сестре и ее мужу, то перестаньте вмешиваться в дела государства, а лучше все силы направьте на то, чтобы вернуть вашему супругу милость церкви.

Алиенора смерила его холодным взглядом:

– Я для этого и пришла к вам: найти способ покончить с этой войной. Сестра – моя наследница, а ее дочь будет следующая в наследной линии. Мне приходится заботиться об их благополучии, ибо это благополучие Аквитании тоже… да и Франции, поскольку Рауль де Вермандуа – близкий родственник моего супруга.

– В таком случае вам следует попросить Господа дать вам наследника для Франции, – сказал священник. – Это, безусловно, ваш первейший долг.

– Неужели вы думаете, я не пыталась? Но как мне обеспечить наследника для Франции без помощи мужа? Ведь это и его долг тоже? Но Господь наказывает нас, делая его неспособным, когда он все-таки посещает меня, но чаще всего он вообще не приходит. Предпочитает проводить время в молитвах или в компании мужчин, таких как Тьерри де Галеран. – Она уставилась на свои крепко сжатые руки. – Что же мне делать? Не могу же я сотворить зачатие как по волшебству.

Наступила долгая пауза. Она набрала воздуха, чтобы снова заговорить, но священник поднял худую белую руку, призывая ее к молчанию. Он смотрел на нее не мигая, при этом слегка кривил рот, и это была не улыбка. Вроде бы аббат Клерво выражал сочувствие, но под ним скрывалось довольство, ведь королева раскрыла свою уязвимость.

– Господь разными путями возвращает свое стадо к себе, – произнес он. – Лишь поступайте правильно, и Он примет вас обратно в свою паству. – Священник показал на ее шелковое платье. – Если хотите зачать ребенка, то должны оставить всю эту мишуру, все эти нечестивые старания, которые стали для вас так важны. Необходимо отречься от них и крепко держаться за Христа, вашего Спасителя. – Он снял с шеи деревянный крест на тесемке и вложил в ее руку. – Христос умер на кресте для физического мира и снова воскрес, точно так и ваша душа должна умереть

для мира физических наслаждений и воскреснуть вновь, обретя новую силу. Господь будет наставлять вас, проверять снова и снова, пока не уверится, что вы одна из Его паствы. Несите Его крест и будьте достойной этой ноши, ибо нелегко держать бремя всей страны на своих плечах, как хорошо знает ваш супруг, и вы должны быть готовы к этому. Вы обязаны изменить свою жизнь и сделать ее угодной Богу, и только когда ваш дух будет плодовит, вы станете плодовитой и чревом. Чтобы начать новую жизнь, оставьте прежнюю, греховную, и рьяно исполняйте наказы Господа. Вы понимаете меня?

Алиенора почувствовала себя загнанным зверьком, на которого охотник наставил лук.

– Да, святой отец, понимаю.

– Измените свое поведение, – повторил он. – Сделаете это – и я стану молиться Господу, нашему Небесному Отцу, чтобы Он даровал вам и королю огромную милость – ребенка для Франции.

Она склонила голову над простым деревянным крестом в своей руке; кожаная тесьма была грязной и темной от соприкосновения с затылком аббата Бернара. Несмотря на отвращение, она испытала удивительный момент смирения. После всей роскоши, что окружала ее сегодня, этот предмет вернул ее обратно на землю. Но самое важное, он заставил ее увидеть способ, как вернуть Людовика.

– Хорошо, дитя мое, – закончил аббат. – Предлагаю вам провести три дня и три ночи в посту и молитве, чтобы очиститься от всех вредных духов. А затем, сделав то, что я велел, ступайте к своему мужу, и все будет хорошо.

Он призвал ее опуститься вместе с ним на колени и произнести молитву. Алиенора закрыла глаза, почувствовав сквозь тонкую ткань платья холодные плиты пола, сложила ладони и постаралась не вдыхать кислый запах его тела. Если молитва и смирение приблизят ее к цели, то она будет делать то, что должна.

Вернувшись обновленной после трех дней поста и размышлений, Алиенора подошла к окну своей спальни и взглянула на ослепительно-голубой небосвод. Она ощущала необыкновенную легкость, но ее мысли были ясные и четкие. Чистое небо, такое непохожее на освещение внутри Сен-Дени, устроенное Сугерием, и в то же время небесная простота была истинным чудом Господним, и, как все простое, на самом деле было сложным. Хотя бы в этом, если не в другом, Бернар Клервоский оказался прав.

Отвернувшись от окна, она внимательно посмотрела на свою кровать с мягкими простынями и роскошным золотистым балдахином с вышитыми завитками теплых огненно-оранжевых тонов. Ей нравилось все это, но теперь она поняла свою проблему.

– Снимите с кровати белье, – велела королева. – Принесите обычные простыни и валики вместо подушек, какими пользуются монахи в Сен-Дени.

Придворные дамы недоверчиво посмотрели на нее.

– Сделайте, как я говорю, – приказала она.

Ее взгляд упал на красивую медную миску для умываний. Цветочный узор снаружи сочетался с рисунком портьер, что она находила очень красивым. Собравшись с силами, Алиенора приказала принести миску без украшений. Все должно быть простым. По ее приказу из всех ниш убрали безделушки; шкатулки и сундучки сложили в раскрашенный сундук, а сам сундук накрыли серым одеялом. На крышку она положила книгу с житиями святых, а по окнам расставила кресты.