Летний снег
Шрифт:
Карин могла лишь раскрыв рот смотреть расширенными глазами на приспустившую маску девушку. То, как смело, с какой уверенностью она заткнула комнату, полную шиноби, пусть и раненных! Карин, в своих редких снах, представляла себя такую взрослой. Свободной, ни от кого не зависящей. Говорящей, что ей вздумается. Способной одним лишь словом склонять головы.
Но тут же она опомнилась, неверящим взглядом посмотрев не закрытую дверь в палату. Осознав сказанные слова, она заподозрила неладное. Зосуи привёл её сюда, чтобы она отдавала чакру.
Зажмурив глаза, она посмотрела вокруг.
Тут же она содрогнулась. Чернильные щупальца оплели стены палаты, закрыв их от всего мира. Даже сама Карин не могла толком понять, что чувствовала от них, словно сама суть шевелящихся отростков отказывалась быть понятой. Каменно-серую кляксу чакры Зосуи сквозь них было никак не разглядеть.
Повернув свой «взгляд» на медсестру, у девочки перехватило дыхание.
Острый, колкий, но в то же время хрупкий лёд. Его чакру было невозможно спутать с женской, слишком агрессивно та двигалась по телу. Но само тело…
Карин покраснела, но отчего-то не отвернулась.
…Его тело странным образом плыло очертаниями, будто находилось в постоянном сомнении, как должно на самом деле выглядеть. Девочка готова была поклясться, что если бы она присмотрелась, то увидела бы, что оно состояло из миллионов снежинок, слепленых в до одури красивого снеговика.
— Обычно я не особо стеснителен, но когда на меня так смотрят, даже мне сложно не краснеть, — протянул… Медбрат с насмешкой в голосе.
Карин почувствовала, как её собственные щёки заливаются краской и стыдливо отвернулась.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — продолжил парень тихо. — Что звучит заманчивей? Уйти и забыть? Или же месть?
В голове девочки роились куча вопросов. Кто он такой? Как сюда попал? Чего хотел? Почему помогал?
Но сейчас, когда её робкая надежда увидела шанс… Ничто другое не имело значения.
— …Я хочу отомстить, — призналась она одними губами, но откуда-то она знала, что таинственный медбрат её услышал. Может, по сложившимся в еле заметную усмешку красивому рту. — Это неправильно, да? Простите. Простите, пожалуйста. Не оставляйте меня одну…
— Тише, малыш, тише, — зашептал парень, обняв её. Тепло чужого тела и жест глубокой симпатии. Мать обнимала её последний раз так давно, что Карин давно позабыла это домашнее ощущение… Она сама не заметила, как из её глаз полились слёзы облегчения. — Ты ни в чём не виновата, слышишь? Это нормально, хотеть возмездия. Я не собирался предлагать тебе простить и забыть. Просто ты можешь дать им испить из чаши кармы, знаешь? Без тебя это место быстро станет адом на земле для Травы. Они потонут в раненных и больных. Но если ты хочешь, я оборву жизни людей, на которых ты мне укажешь. Хорошо, милая? Это только твой выбор.
Мелодичный голос успокаивал, и постепенно всхлипы
Картина, которую он расписывал словами, звучала сладко. Её мучители, корчащиеся от невыносимой боли, осознающие свою неизбежную смерть без удобной Карин под рукой. Почти что поэтично, хоть девочка и не читала на своём коротком веку что-то помимо любовных романов.
Вот только лицо Зосуи не хотело покидать её мысли.
Может это и глупо. Наверняка мужчину куда как сильней ранит её исчезновение, чем собственная смерть. Ведь его горячо любимая деревня потеряет важный инструмент.
…Карин хотела его смерти. Жаждала её сейчас больше всего остального. Из чистой, незамутнённой ненависти.
— Зосуи. Мой куратор, — прошептала она наконец. Парень слегка отодвинулся, и Карин перепугалась, подумав, что сказала что-то не то, но слова замерли у неё на губах, когда он поднял очки.
Его глаза согревали, почему-то подумалось ей.
Он улыбался грустно, словно знал какой-то секрет, известный одним взрослым. Её мама тоже так улыбалась когда-то.
— Я понял. Больше никого другого? — уточнил он, но Карин лишь отрицательно помотала головой. — Тогда это не займёт много времени. Доверься мне?
Девочка уверенно кивнула. Если чему она и могла довериться, то это теплу, которое она чувствовала от парня.
А если она ошибалась…
Что ж, умереть на такой приятной ноте было не самой худшей судьбой.
С такими мыслями она неожиданно потеряла сознание.
Когда Карин в следующий раз открыла глаза, облака на небе окрасились в оранжевый свет заходящим за горизонт солнцем. Проморгавшись, она попыталась сориентироваться в пространстве.
Она сидела на чьей-то руке, прижавшись спиной к чужой груди.
Нет, поправила она себя, к груди таинственного медбрата. Уж это тепло она не перепутает ни с чем другим.
Вот бы узнать его имя…
Со сладких мыслей её сбило лицо в паре метров перед ней, скорченное в несдерживаемой ярости.
До ужаса знакомое лицо.
Зосуи.
Инстинктивно она дёрнулась прочь, ожидая удара, отчего её ноги тут же успокаивающе сжала рука.
— Всё в порядке, — прошептал парень над её ухом, заставив табун мурашек пробежать по её коже. — Он больше не сможет тебе навредить.
— Зосуи… Мёртв?
События развивались слишком стремительно. Её разум и сердце не поспевали, из-за чего всё вокруг казалось ей счастливым сном, галлюцинацией, вызванной ложной надеждой и усталостью.
— Технически, он всё ещё жив, — издал смешок медбрат. — Хочешь что-то ему сказать напоследок? Что-то сделать? У нас есть немного времени, прежде чем вас обоих хватятся.
Карин растеряно смотрела на статую своего мучителя.
Она вспоминала его безразличные взгляды. Стальную хватку его рук, оставлявшую уродливые жёлтые синяки. Холодный тон голоса, буднично объявивший судьбу её мамы.