Летний рыцарь
Шрифт:
Угрозы бесят меня – а многим известно, что когда я зол, я могу наделать глупостей.
– Забудьте, – выпалил я. – Никаких сделок. И не тяните резину – испепелите меня, или что там у вас положено. Уходя, не забудьте запереть дверь.
Похоже, мой ответ нимало ее не задел. Она только сложила руки на груди.
– Столько злости, – ласково прошептала она. – Столько огня. Я видела, как ты загнал в тупик свою крестную, Леанансидхе, прошлой осенью. Мало кому из смертных удавалось добиться такого. Дерзко. Такие проявления силы меня восхищают, чародей.
Я в очередной раз полез в ящик и рылся в нем, пока не нашел моток бинта, и принялся заматывать раненую кисть.
– Мне плевать на то, что вам нужно, – буркнул я. – Я не собираюсь служить вашим эмиссаром или кем там еще, если вы только не заставите меня силой, а в таком случае, боюсь, вам от меня будет немного толка. Потому делайте, что вы хотели сделать, или убирайтесь из моего офиса.
– Поосторожнее, мистер Дрезден, – мягко посоветовала мне Мэб. – Это в полной мере касается вас. Я купила ваш долг с тем, чтобы сделать вам предложение. Чтобы дать вам шанс освободиться от оговоренных той сделкой обязательств.
– Ну да, конечно. Хватит. Мне это не интересно.
– Вы можете служить, чародей, а можете послужить. Блюдом. Разве вы не хотите освободиться?
Я осторожно покосился на нее, живо представив себя на столе, зажаренным до состояния аппетитной корочки и с веточкой петрушки в зубах.
– Что вы имеете в виду под словом «освободиться»?
– Освободиться, – ответила она, старательно складывая звуки своими губами цвета мороженой ежевики, – означает быть свободным от любого влияния сидхе, от связывающих вас обязательств сначала по отношению к Леанансидхе, а затем – ко мне.
– И мы умываем руки? Расходимся в разные стороны?
– Совершенно верно.
Я опустил взгляд на свою окровавленную руку и нахмурился.
– Не уверен, Мэб, что наши с вами понятия свободы совпадают.
– На вашем месте я бы не колебалась, чародей. Свобода меня восхищает. Всякий, у кого ее нету, желает ее.
Я сделал глубокий вдох и постарался совладать с сердцебиением. Я не мог позволить, чтобы моя злость или мой страх думали за меня. Мои инстинкты буквально визжали, требуя, чтобы я снова схватил пистолет и разрядил в нее обойму, но мне нужно было подумать. Голова – вот единственное, с помощью чего можно избавиться от феи.
Мэб явно не кривила душой, делая мне это предложение. Я ощущал это столь явно, что места для сомнений просто не оставалось. Она освободит меня, если я выполню условия сделки. Конечно, цена может оказаться слишком высокой. Собственно, до цены мы еще не добрались. И обыкновенно, одна сделка с фэйре влечет за собой другую, завлекающую тебя все глубже и глубже. Точь-в-точь как кредитные компании или те типы, что спонсируют студентов. Одним словом, готовься к худшему.
Я ощущал на себе взгляд Мэб. Так кот Сильвестр в мультике смотрит на птичку Твити. Эта мысль слегка ободрила меня: в конце концов, в конце каждой серии Твити надирает Сильвестру задницу.
– О'кей, – сказал я. – Я слушаю.
– Три
В комнате воцарилась напряженная тишина. Я зажмурился.
– Что? И все?
Мэб кивнула.
– Три любых поручения? На мой выбор?
Мэб кивнула.
– Только всего? Я хочу сказать, послушать вас, так мне достаточно трижды передать вам за столом солонку, и мы в расчете?
Ее глаза, зеленые с голубым как арктический ледник, смотрели на меня, не моргая.
– Вы принимаете эти условия?
Я задумчиво потеребил пальцем губу, пытаясь переварить это в голове. Пока что условия сделки были предельно просты. Впрочем, все еще могло запутаться. Мэб предлагала мне сверток, соблазнительный как сласти в Хэллоуин.
Из чего следовало, что я буду последним кретином, если не проверю ее на наличие безопасных лезвий и цианистого калия.
– И я сам решаю, какие поручения принимать, а какие нет?
– Даже так.
– И если я отказываюсь, с вашей стороны не последует никаких санкций или наказаний.
Она склонила голову набок и медленно мигнула.
– Принимается. Вы, не я, выбираете, какие из моих поручений выполнять.
Что ж, по крайней мере, одну ловушку я нащупал.
– И никаких новых перепродаж моего заклада. Или каких угодно действий со стороны ваших лакеев. Это останется между нами двумя.
Она рассмеялась, и звук этот прозвучал так же весело, ясно и красиво, как колокольный звон – если бы кто-нибудь прижал еще резонирующий колокол к моим зубам.
– Как в случае с вашей крестной. Обманете меня дважды – и поделом мне, так, чародей? Принимается.
Я облизнул губы, лихорадочно размышляя. Оставил ли я ей какие-нибудь лазейки? Может ли она поймать меня на чем-нибудь другом?
– Ну, чародей? – спросила Мэб. – Мы договорились?
Я позволил себе секунду пожалеть о том, что я так устал. И что мне так больно. События этого дня и надвигающееся заседание Совета явно не способствовали тому, чтобы моя голова была готова к переговорам на высшем уровне. Впрочем, одно я знал наверняка: если я не освобожусь из-под власти Мэб, я умру или хуже, чем умру, и очень скоро. Лучше действовать и ошибаться, чем бездействовать и ждать, пока тебя раздавят.
– Ладно, – сказал я. – Договорились.
Стоило мне произнести эти слова, как по спине моей пробежал легкий холодок, а раненая рука отозвалась резкой болью.
Мэб закрыла глаза, изогнула эти свои темные губы в кошачьей улыбке и наклонила голову.
– Отлично. Да.
Помните выражение морды Уайла И. Койота из мультика, когда тот на всех парах прыгает вперед с края скалы и только тогда понимает, что сделал? Он еще не смотрит вниз, но пробует под собой сначала одной лапой, потом другой, и только потом устремляется вниз.