Летние сумерки (сборник)
Шрифт:
Через час в дверную щель я увидел мелькнувшую заправочную колонку, дорожные знаки, одноэтажные каменные дома. Машина въехала в райцентр Славгород и остановилась около клуба, к стенам которого жались девушки.
Только мы с Челкашом выпрыгнули из фургона, как на нас свалилась новая удача: от клуба в Кричев, городок за пятьдесят километров в сторону Москвы, отправлялся еще один фургон. Его шофер вышел из клуба и крикнул:
— Кто в Кричев, забирайся!
Несколько разношерстных попутчиков подошли к машине, и мы с Челкашом
Так, не разглядев толком один городок, мы вскоре очутились в другом. В отличие от предыдущего фургона, где было окно и в двери зияла огромная щель, в этом мы ехали как сельди в консервной банке: в полной темноте и чуть ли не друг на друге — фургон наполовину был забит какими-то коробками. Но попутчики были людьми, привыкшими к подобным неудобствам, — всю дорогу горланили песни. Вообще в провинции пятьдесят километров — чепуховое расстояние — как для нас, горожан, пять остановок на троллейбусе.
Расплатившись с шофером, мы направились к вокзалу.
Уже темнело, и на улицах почти не было прохожих. Миновав площадь с клумбой, кинотеатр, стекольный завод, маленький ресторанчик, из которого доносилась популярная мелодия, мы перешли мост через речку Сож и очутились около станции. Я привязал Челкаша к рюкзаку, сам пошел в кассу.
Поезд на Москву шел всего один раз в сутки, в семь часов утра, и тянулся невероятно медленно: прибывал только к вечеру.
— Что вы хотите, почтовый! — сказала кассирша. — Останавливается около каждого столба.
«За это время мы как-нибудь доберемся на попутных машинах», — подумал я и через платформу вышел в город, где еще раньше приметил киоски.
Я купил сигарет и пирожков с мясом — нам с Челкашом на ужин, но когда повернул назад — ко мне пристали два подвыпивших парня. Ни с того ни с сего, им просто «не понравилась моя морда», как процедил один. Дело чуть не закончилось дракой, но парней увели их девицы.
Озлобленный, я подошел к вокзалу и с ужасом увидел, что около рюкзака лежит пустой поводок. Подскочив, я стал озираться и кричать не своим голосом:
— Челкаш! Челкаш! Ко мне!
Но мой друг не появлялся.
Я обежал привокзальный сквер, снова сгонял к киоскам — подумал, что Челкаш, перекусив поводок, побежал меня искать, но потом вдруг вспомнил — ремень был просто отстегнут. «Кто-то увел! — мелькнуло в голове. — Но почему без поводка? За ошейник его далеко не утянешь…». В полной растерянности я носился по темным привокзальным улицам и громко звал своего друга.
Внезапно где-то в стороне услышал душераздирающий лай и помчался туда сломя голову. «Только бы не попал под машину», — пронеслась страшная мысль, и вдруг я увидел его. Он стоял, прижавшись к забору, и отбивался от наседавшей своры собак. У меня отлегло от сердца.
— А ну, ребята, хватит! По домам! — рявкнул я, и псы разбежались.
Обняв
— Ничего, Челкашка, — сказал я. — Главное, мы нашлись.
Каким образом поводок оказался отстегнутым, так и осталось загадкой. Быть может, какая-нибудь сердобольная душа отпустила его «искать хозяина»? Или какой-нибудь дуралей?! Скорее всего Челкаш это сделал сам — дотянулся зубами — почувствовал, что мне угрожают, и бросился на выручку, да попал в переделку.
Мы выходили из Кричева вконец измученные, я еле волочил ноги, Челкаш — лапы. Со стороны мы выглядели бродягами, которых никто не захотел приютить.
Через полчаса мы отошли от города и стали голосовать. Машин не было. Проехал только междугородный автобус с яркими фарами, но шофер даже не заметил нас или сделал вид, что не заметил.
Я посмотрел на Челкаша. Он сидел с закрытыми глазами и, высунув язык, никак не мог отдышаться. «Надо перекусить и передохнуть», — подумал я и посмотрел в сторону, где прямая лента дороги уходила в лес.
Достигнув первых деревьев, мы устроились под кустами, недалеко от обочины. Вокруг нас были лишь деревья и небо; с шоссе тянул теплый ночной ветер.
Мы съели банку тушенки с пирожками, выпили бутылку воды, забрались в спальник и тут же отключились. Сквозь сон раза два я слышал шум моторов, шуршанье шин, но не было сил подняться.
Меня разбудила трескотня кузнечиков — они прыгали прямо перед лицом; Челкаш еще похрапывал, на его ухе виднелось запекшееся пятнышко крови. Было очень рано, солнце освещало только верхушки деревьев, а внизу еще блестела мокрая трава и пахло сыростью.
Не успели мы подняться, как со стороны города послышалось урчание машины. Я быстро убрал спальник в рюкзак и мы с Челкашом вышли на шоссе.
К нам приближалась «Колхида». Шофер заметил нас еще издали и заранее сбавил скорость, как бы приглашая в кабину; подъехав, сразу открыл дверь и махнул рукой.
Дальнобойщик оказался мрачноватым мужчиной, с большими руками и складками на лице. Меня ни о чем не спросил — видимо, имел наметанный взгляд на всяких голосующих. Когда мы с Челкашом уселись, я поинтересовался его маршрутом. Он хрипло ответил, что ведет грузовик из Херсона в Подмосковье.
— Довезете до Малоярославца? Там электричка.
— Отчего же не довезти? Место-то пустует.
— А почему ездите в одиночку?
— Напарник приболел.
— Трудновато без него?
— Не трудновато, просто все не то, — он включил радиоприемник и поймал музыку.
Грузовик шел на пределе — стрелка спидометра прыгала около цифры «девяносто». Как-то незаметно мы въехали в Смоленскую область, проскочили несколько поселков, городки Юхнов и Медынь и уже в десять часов утра были в Малоярославце.