Шрифт:
Детектив малинового цвета
Огород обыкновенной старушки Елены Николаевны- единственная вещь, которая заставляет ее дряхлые руки еще работать и трудиться. За долгую жизнь всеми уважаемая пенсионерка занималась только одним любимым делом- растениеводство. Работая где-то у кого-то в городе, она долгие годы не видела себя нигде больше, кроме как рядом с любимыми зелеными друзьями. В этом большом мире возможностей судьба дала ей одну единственную дорогу, по которой ее ноги, стираясь в пыль, упорно шли к неясному завершению. Казалось, такая зеленая жизнь Елены Николаевны продлится вечность, но вот прошел пятый
У старушки была большая семья: сын и дочка, от которых пошли маленькие резвые внучата, приезжавшие к бабушке летом. Муж у Елены Николаевны давно уже погиб, но несмотря на это, жизнь пенсионерки складывалась степенно и обыкновенно.
Июньским утром приехавшая вчера семья Елены Николаевны крепко сопела, отчего дом старушки пропитался сонливостью и ленью. Во дворе редко щебетали птицы, где-то лаял дворовый пес. Облака светились приятным розово-оранжевым цветом, просыпаясь вместе с миром. У старушки было приятное настроение: она, взяв с собой тяпку с лопатой, медленно побрела по тропинкам, сделанным из различных досок, плиток, металлического мусора, бетона. Приятный, свежий и прохладный утренний воздух бодрил. Елена Николаевна, последний раз зевнув, принялась заниматься своим любимым огородом. Она бережно лелеяла над драгоценными цветами, беспощадно убивала вредителей собственными руками, ловко перебега с одной грядки на другую. Во всех ее движениях отчетливо бросались четкость и изящество огородника.
Солнце уже висела высоко над крышами домов. Из окна слышались голоса приезжих родственников. Во двор выбегали маленькие ребятишки, сонные и рассеянные. Кто-то приходил поздороваться с бабушкой, кто-то шел в уличный туалет, ну а самые старшие молча садились на уличную лавочку и доставали свои телефоны. Все обыкновенно было в жизни Елены Николаевны.
Наконец, утреннюю тишину убил крик матери, зовущей всех на завтрак. Довольная своей работой старушка смотрела, как ее внуки шли домой, затем стала собирать свои инструменты и уже почти ушла с огорода, как у самой калитки, отделявший двор от города, в том месте, где росла сладкая и крупная клубника, имевшая во всем поселке особое уважение среди остальных огородников, Елена Николаевны не заметила глубокий и большой след ноги. Сначала пенсионерка не поверила своим слабым глазам, но после тщательного
–Кто раздавил мою клубнику?!
На миг мир замер. Все домашние испуганно выбежали в огород и встретили сгорбленный, озлобленный стан бабушки, которая с безумием глядела на своих родственников. Пенсионерка, глубоко вдохнув, снова громко командным тоном произнесла:
–Я повторяю! Кто? Раздавил? Мою? Клубнику!
Все испуганно хлопали глазами, пряча руки назад. Яро оглядев стоящих перед ней людей, Елена Николаевна приказала:
–В одну колонну все встали- шагом марш!
Домашние встали в одну линию четко по росту, где последним в строю неуверенно стоял на двух ногах двухгодовалый ребенок и со слезами глядел на свою страшную бабушку. Пенсионерка, заложив назад руки, ходила по-генеральски, высоко поднимая ноги и смотря исподлобья на свою семью, и громким тоном повторяла один и тот же вопрос:
–Кто раздавил мою клубнику?!
Самый первый в колонне- глава семейства, сын старушки- неуверенно подал голос.
–Мам, может, кот какой-нибудь? Чего ты так разгорячилась?
–Кот?!– на отца устремился взгляд, полный гнева и огня.– Ты, бестолочь, посмотри!– и старушка пальцем указывала на человеческий след.– Ты думаешь, что такие тяпки имеет кот? Такие ласты может иметь только вид человек! И, видя, что он сделал этими недоногами, его стоит не просто отругать, его нужно арестовать!– с каждым слово Елена Николаевна подпрыгивала, и махала яростно указательным пальцем.
–Бабушка, не сердись…,– тихо заговорила средняя дочь.
–А может,– старушка быстро и пристально обернулась на внучку, да так страшно, что бедная девочка отвернулась, прикрывшись руками,– это вы, хулиганье малое, так испоганили мою клубнику? Вы же тут носились так, что черту спокойствия не было!
–Елена Николаевна,– бесстрашно защищая своих детей, свой тонкий голос подала мать,– это же один кустик. Чего же вы так надрываетесь? У вас ее много, мы, если что, еще купить можем…
–Кустик?!– голос пенсионерки пламенел.– Это кустик не «просто клубники», это куст лучшей клубники всего района! Она заняла на конкурсе первое место! Эта клубника бесценна! Каждый кустик- потеря для всего человечества! Я годами выращивала нужный сорт! Годами!!! А один охлобуев (так называла старушка людей до такой степени рассеянных, что уровень их человечности неумолимо двигался по эволюционной цепочке до уровня примитивного грызуна) наступил своей кочергой на изумруд российского растениеводство! Убил годы моих страданий!– старушка демонстративно подняла руку вверх.
Домашние стояли молча. Они понимали, пройдет немного времени, пенсионерка успокоится. Поэтому мать нетерпеливо маялась с одной ноги на другую, думаю о том, что завтрак остывает, дети воображали свое, детское, и только отец глядел на свою мать со страхом, вспоминая былые годы.
Вдруг Елена Николаевна остановилась, схватившись за сердце. Вытянувшись в струнку, старушка прошептала:
–Ой! Сердце…
И, медленно качаясь, почти упала на землю, но ее подхватил сын, который испуганно смотрел на лицо матери.
Конец ознакомительного фрагмента.