Летние обманы
Шрифт:
— Завтра я с утра еду в город. Будут какие-нибудь поручения?
— Завтра не получится. Я обещал помочь Джонатану чинить крышу сарая, и мне понадобится машина. Ты же говорила, что допишешь книгу к концу недели, и я подумал, что завтра ты сможешь посидеть с Ритой.
— Но я же предупреждала, что завтра хочу съездить в город.
— А что я хочу, не в счет?
— Я этого не говорила.
— Но именно так это прозвучало.
— Извини, пожалуйста. — Она не хотела ссориться, а пыталась найти выход. — Я подвезу тебя к Джонатану, а сама поеду дальше
— А Рита?
— Риту возьму с собой.
— Ты же знаешь, что ее укачивает в машине.
— Тогда я оставлю ее с тобой. Дорога до Джонатана занимает всего двадцать минут.
— Для Риты даже двадцать минут в машине — это уже слишком много.
— Два раза было, что Риту тошнило, и только. В Нью-Йорке она спокойно ездила на такси и сюда из Нью-Йорка приехала на машине. У тебя навязчивая идея, будто она не переносит езды на машине. Давай, по крайней мере, попробуем…
— Ты что, собираешься проводить над Ритой эксперименты? Станет ли ей плохо или как-нибудь обойдется? Нет уж, Кейт! Никаких экспериментов над моей дочерью я не допущу.
— Твоя дочь, твоя дочь… Рита такая же моя дочь, как и твоя! Говори «наша дочь» или «Рита», только, пожалуйста, не разыгрывай из себя заботливого папашу, которому приходится защищать свою доченьку от злой матери.
— Я ничего не разыгрываю. Просто я больше думаю о Рите, чем ты. Я сказал, что она не поедет на машине, и, значит, она не поедет.
— Почему бы нам не спросить завтра у нее? Она сама неплохо разбирается в том, чего хочет, а чего не хочет.
— Она же маленький ребенок, Кейт! Мало ли что она пожелает ехать, а потом окажется, что не может.
— Тогда я возьму ее на руки и отнесу домой.
Он только покачал головой. После всех глупостей, которые она наговорила, у него появилось такое чувство, словно ему и впрямь надо ехать к Джонатану чинить крышу. Он встал:
— Как ты смотришь на то, чтобы я достал из холодильника припасенную там бутылочку шампанского? — Он поцеловал ее в темечко, принес бутылку с двумя бокалами и налил ей и себе. — За тебя и твою книгу!
Она с трудом заставила себя улыбнуться, подняла бокал и выпила.
— Пожалуй, я пойду и просмотрю еще раз написанное. Так что ты не дожидайся меня.
11
Он не стал ждать и лег без нее. Но не мог заснуть, пока она не пришла в постель. Было темно, он лежал, не говоря ни слова, и равномерно дышал. Полежав некоторое время на спине, словно обдумывая, будить ли его и начинать ли разговор, она перевернулась на другой бок.
Наутро, когда он проснулся, ее рядом уже не было. Он услышал голоса Кейт и Риты на кухне, оделся и спустился вниз.
— Папа, мне можно ехать на машине?
— Нет, Рита, тебе от езды делается нехорошо. Мы подождем с этим, пока ты подрастешь и окрепнешь.
— А мама сказала…
— Мама хотела сказать, что как-нибудь потом, а не сегодня.
— Пожалуйста, не толкуй за меня, что я хотела сказать, — произнесла Кейт сдержанным тоном.
На этом ее
— Ну что ты несешь полную чушь! Говоришь, что собираешься помогать Джонатану с сараем, а сам спишь допоздна? Говоришь, что собираешься зимой кататься с Ритой на лыжах, и тут же заявляешь, что ей слишком опасно ездить на машине? Ты хочешь сделать из меня домашнюю клушу, которая стоит у плиты, дожидаясь, когда муженек соизволит уступить ей машину? Либо мы сейчас едем втроем и я подвезу тебя к Джонатану, либо мы с Ритой поедем одни.
— Я хочу сделать из тебя домашнюю клушу? А я-то кто тогда, по-твоему, если даже на домашнюю клушу у плиты не тяну? Всего лишь неудавшийся писатель? Который живет на твоем содержании? Которому разрешается ухаживать за ребенком, но нельзя ничего решать? Нянька и уборщица?
Кейт снова взяла себя в руки. Она посмотрела на него, приподняв бровь:
— Ты знаешь, что ничего подобного у меня в мыслях не было. Так я поехала. Ты едешь со мной?
— Ты никуда не поедешь!
Но она оделась, одела Риту в куртку и сапоги и направилась к двери. Когда он встал на пороге, загораживая проход, Кейт взяла Риту на руки и пошла к другой двери через веранду. Постояв в нерешительности, он бросился за ней, догнал, схватил, чтобы удержать. Тут Рита заплакала, и он выпустил Кейт. Он последовал за ней на двор и через лужайку к машине:
— Пожалуйста, не делай этого!
Не отвечая, Кейт села на водительское место, посадила Риту рядом с собой, захлопнула дверцу и включила двигатель.
— Только не на переднем сиденье!
Он хотел открыть дверцу, но Кейт нажала кнопку блокировки. Он заколотил в дверь, схватился за ручку, хотел удержать машину. Она тронулась. Он побежал рядом, увидел, как Рита, стоя на коленках, вся в слезах, смотрит на него с переднего сиденья.
— Ремень безопасности! — крикнул он. — Пристегни Риту ремнем безопасности!
Но Кейт словно не слышала. Машина набирала скорость, и ему пришлось отпустить ручку.
Он бежал следом за машиной, но уже не догнал. Кейт ехала по щебеночной дороге на небольшой скорости, но все равно удалялась от него: после первого поворота расстояние между ними неуклонно увеличивалось, а после следующего машина скрылась из виду, и он слышал, как стихает, удаляясь, шум двигателя.
Он продолжал бежать. Он не мог не бежать за машиной, хотя догнать ее было уже невозможно. Он бежал, стараясь не отстать, не потерять жену и дочку, чтобы сохранить то, что составляло его жизнь. Он бежал, чтобы не возвращаться в опустелый дом. Он бежал, только чтобы не стоять на месте.
Наконец он выбился из сил. Он нагнулся и уперся руками в колени. Немного успокоившись, когда уши его снова начали различать другие звуки, кроме собственного дыхания, он далеко-далеко услышал машину. Он выпрямился, но увидеть уже ничего не мог. Далекий шум еще доносился, но постепенно затихал, и он ждал, когда все окончательно смолкнет. Вместо этого послышался отдаленный грохот. Затем наступила тишина.