Летели качели
Шрифт:
Маша. А это мысль.
Толя. Тут в парке одна тетка все время с двумя собаками гуляет. Я могу у нее спросить.
Маша. Ты спроси, Толя. Серьезно, спроси.
Толя. Хорошо. Завтра же ее поищу.
Маша. Давай вместе?
Толя. Ты во сколько заканчиваешь?
Маша. Я в отпуске, Толя.
Толя. Я завтра до пяти. Потом Дашку из сада забираю, за ней бабушка приедет, надо дождаться. В общем, где-то в семь я буду свободен.
Маша. Хорошо, я приду к семи, Толя. (Совсем короткая пауза.) Ты знаешь,
Толя. Ничего она не думает.
Маша. Нет, знаешь, чисто так по-матерински думает – не верит, что никто не виноват.
Толя. Значит, не ходи.
Маша. Это тоже неправильно.
Еще одна совсем короткая пауза.
Толя. Завтра узнаем про собаку. Если не получится через тетку, возьмем из приюта. Потом купим все, что нужно.
Маша. А если она умрет?
Толя. То есть?
Маша. Ну вот если она заболеет и умрет? Что я буду делать?
Маша резко поднимается со скамейки и уходит. Толя сидит, сигарета давно потухла.
Толя. «К жителю второго этажа смерть пришла по лезвию ножа». Или как там.
10
Толя и Антон сидят на скамейке у озера. Толя курит. Рядом с Антоном стоит двухлитровая пластиковая бутылка пива. Антон еще не пьян, но уже тепленький.
Антон. Тебя кусала собака?
Толя. Нет. Никогда.
Антон. А меня кусала. Собственная. Я думаю, мы с Надькой потому и разбежались.
Толя. Из-за собаки?
Антон. Да.
Толя. Потому что тебя покусала ваша собака?
Антон. Ее собака. Не наша – ее. Моей эта собака не была никогда.
Толя. И что, вот натурально покусала? До крови?
Антон. Тебе показать ногу?
Толя. Нет, не надо.
Антон. Двенадцать швов, между прочим. Ненавижу собак.
Толя. Почему не конкретную собаку?
Антон. Конкретную собаку особенно ненавижу. Я лежу, у меня нога разорвана, ору как… А эта гладит ее по кровавой морде и повторяет: «Он тебе не сделал больно? Он тебе не сделал больно?»
Толя. А ты не делал?
Антон (со вздохом). Делал, конечно. Все время делал.
Толя. Тогда ты сам виноват.
Антон. Ну просто я ее ненавидел. Потому что все вращалось вокруг этой дурацкой суки.
Толя. А ты хотел, чтобы вокруг тебя?
Антон. Хотел. И не с собакой гулять хотел, а с Надькой. В кино ходить, на выставки какие-нибудь. Но нет, я вставал в шесть утра и перся с этой псиной на улицу, в любую погоду – говно за ней убирать.
Толя. В смысле?
Антон. А что, оставлять, что ли? На руку пакет – и подбираешь. А потом до мусорки несешь.
Короткая пауза, во время которой Антон отхлебывает из бутылки, протягивает ее То л е, но тот жестом отказывается, достает новую сигарету и закуривает, использованную спичку аккуратно возвращая в коробок.
Толя. Так ты считаешь,
Антон. Нам?
Толя. Ну нам. Всем. Тебе, Маше. Мне.
Антон. Зачем? Ты не понимаешь разве, что она все внимание на себя обязательно соберет? Что не будет никого больше, кроме этой собаки?
Короткая пауза, во время которой Антон еще раз отхлебывает из бутылки.
Толя. Так, может, в этом и смысл?
Антон. Ну… не знаю. Я не подписываюсь в этом участвовать. Без меня, пожалуйста. У меня до сих пор нога болит.
Толя. У моего деда ноги вообще не было. И тоже болела.
Антон. А, ну это знаю. Фантомные боли.
Толя. Да, они.
Антон. Ну и что? К чему это?
Толя. Когда деду сделали наконец протез, то его нога, которой уже много лет не было, потихоньку болеть перестала.
Антон. Я не понимаю твоих сложных метафор, если честно. (Совсем короткая пауза.) Меня всегда раздражали все эти люди с собаками на улицах. В этом есть что-то противоестественное. Я вообще считаю, что животным не место в городе. Хомячкам и рыбкам разве что. Нет, я еще понимаю, когда собака маленькая – декоративная, да? Но сколько раз, бывает, видишь – идет с поводком, а сама этой собаки меньше. И это не она собаку выгуливает, это собака ее за собой тащит. Я один раз наблюдал, как две такие псины друг на друга кинулись. Тетки за ними натурально на животах по снегу ехали – и ничего сделать не могли. Попробуй разними таких зверюг… А тут я сам стал с такой ходить. Предатель. Так и не смог избавиться от стыда, пока от Надьки не ушел. И никогда, кстати, не разговаривал с другими собачниками. Знаешь, есть у них такая манера – дружить собаками. Так вот, я всегда один гулял. Далеко в парк шел, где никого нет никогда.
Толя. Не обязательно же брать псину.
Антон. Ну а что? Пуделя?
Толя. Почему сразу пуделя? Есть же золотистый ретривер, например.
Антон. Да ну их всех. Тоже мне – тема для разговора. Все они одинаковые.
Пауза, во время которой Толя и Антон смотрят на озеро. Толя – внимательно, Антон – понуро. Антон отхлебывает пиво.
Все они одинаковые. Всем надо одно и то же. А без них тоже не получается. Сволочная человеческая природа. Как ни пытаешься выключить эту программу, а все равно тянет. Не знаю, может, надо как-то до старости дотерпеть, когда уже пофиг будет. Когда ничего хотеться не будет, только чтобы не трогали. Чтобы никаких собак, никаких женщин. Никого вообще.
Толя. А я думаю, что наоборот будет. Захочется полной жизни, а уже поздно. На гроб собирать надо.
Антон. Ты знаешь, я ведь уже завещание написал.
Толя. Не рановато?
Антон. Нет. Умереть же в любой момент можно.
Толя. Можно, но не нужно.
Антон. Ну, тут уже сам не выбираешь.
Толя. Помнится, ты как раз сам и хотел.
Антон. Так вот тогда и написал. Попросил, чтобы кремировали. Чтобы никакой этой ритуальной фигни – гробов, венков, ужаса всего этого. Чтобы сожгли, а пепел в озеро высыпали.