Летающие острова
Шрифт:
Предусмотрительно отослав Мару в другую комнату, Гаудин с невозмутимым видом повествовал, поглядывая на Сварога:
– С возведением в дворянство, лорд Сварог, порой случаются любопытнейшие курьезы и казусы. Взять хотя бы короля Гитре из Вольных Майоров. Казна у него была пуста, и никакой надежды пополнить ее не имелось. Тогда он в течение года за приличные денежки возвел в наследные принцы девятнадцать благородных дворян из Ронеро, Горрота и Снольдера. Благо у него и законных наследников не имелось. Естественно, ни один из новоиспеченных принцев понятия не имел, что существуют еще восемнадцать. Полученные денежки король стал транжирить с таким размахом и фантазией, что уже через два месяца скончался от излишеств. Можете себе представить, что творилось в столице, когда туда примчались девятнадцать наследных принцев и узнали, что их – девятнадцать. С прискорбием должен сказать, что на трон так и не взошел ни один – кто-то из влиятельных баронов объявил себя дальним родственником
– А здесь что самое смешное? – без улыбки спросил Сварог.
– То, что не более двух десятков новоиспеченных дворян, обретя золотые пояса, разбежались искать счастья за пределами баронства. Бойкая молодежь, понятно. Остальные почесали в затылках, на скорую руку, как сумели, составили себе гербы, после чего вновь принялись пахать и лепить горшки – жить-то на что-то надо… За такие именно фокусы у владетелей Вольных Маноров и отобрали право возводить в дворянство. Достойно сожаления, что эту меру не распространили и на Пограничье.
– Я уловил ваши тончайшие намеки, – сказал Сварог. – Но, насколько могу судить, не нарушил традиций и законов…
– О, разумеется. Изящно отыскали лазейку, совершив именно то, против чего я вас и предостерегал.
– Вы же сами советовали побыстрее с ней поладить.
– Я и раньше знал, что вы не дурак…
– Спасибо.
– …но были и останетесь мальчишкой, – спокойно закончил Гаудин.
– Я себя, наверно, уже не переделаю.
– Вот это-то и опасно, – вздохнул Гаудин. – Ну хорошо, оставим это. Поговорим о деле. Информации у вас достаточно, а остальное узнаете на месте. Серьезного мага сделать из вас за это время было невозможно, пришлось обучить на скорую руку самым необходимым вещам – до боевого применения коих, искренне хочу верить, не дойдет… Теперь – политика. Большая политика. Через двадцать девять дней – Новый год. По давней традиции, в последний день старого года канцлер представляет императрице, Тайному Совету и Палате Пэров развернутый доклад о состоянии дел в Империи. И если мы скроем от него историю со сбитыми брагантами… вернее, скрыть не удалось, он и сам уже знает, конечно, но если мы не представим официальную бумагу… Впрочем, если мы ее представим, лучше не станет, получится превеликий шум и долгие дискуссии с непредсказуемыми последствиями. Поэтому Глаза Сатаны должны исчезнуть без следа еще до Нового года. Так что у вас примерно двадцать семь дней. Чтобы попасть во дворец, к Делии, достаточно будет нескольких часов. Плавание пароходом по Ителу до моря и по морю в Шаган отнимет у вас не больше двух недель – погода стоит благоприятная, в это время штормы у берегов континента редки. Времени у вас достаточно. Если все пойдет гладко… – Он помолчал и вдруг признался, сделав над собой некоторое усилие: – Знаете, я пытаюсь молиться. Получается плохо, мы почти забыли, как это делается. Подозреваю порой, что и Гленор пытается…
Рядом звонко щелкнули каблуки и сразу за тем раздалось деликатное покашливание. Это вошел с весьма хмурым видом пилот:
– Милорд, вы были правы. Нас преследуют. Вимана без ходовых огней, держится примерно в двух лигах от нас. Насколько я могу судить, наблюдение с их стороны чисто визуальное.
– Вот так, – криво усмехнулся Гаудин. – Нет закона, запрещавшего бы летать за другой виманой. Кому-то страшно хочется узнать, куда мы собрались… Катрик, установите «паутину».
– Но, милорд…
– Я отвечаю. Поставьте «паутину» и увеличьте скорость, пусть врежутся на полном ходу…
– А это законно? – спросил Сварог, когда хмурый пилот вышел.
– Совершенно незаконно, – признался Гаудин с хищной улыбкой. – Более того, подобное воздушное хулиганство решительно запрещено. Однако станции наблюдения подчиняются мне. И наш преследователь, кто бы он ни был, жаловаться ни в коем случае не побежит, уж можете мне поверить…
Он движением век погасил свет в салоне и напряженно уставился во тьму за окном. Сварог смотрел туда же. Ярко светили звезды, слева, довольно далеко, россыпью огней сиял чей-то манор – судя по обилию и разноцветью, там задавали бал. На фоне звезд вдруг вспыхнула путаница ярко-сиреневых линий, и в самом деле похожая на паутину, горела секунды три, потом погасла, в том месте зажглись малиновые вспышки, тут же провалившиеся вниз.
– Ну вот, самая обычная вимана, – сказал Гаудин. – Ничего страшного – повиснут на
…Огромный снольдерский речной пароход, белый с тройной алой каймой по бортам, гордо именовался «Морской Король» и выглядел скорее длинным, трехэтажным барским особняком, по капризу свихнувшегося архитектора украшенным парой высоченных гребных колес и двойной трубой с фигурными коваными раструбами. По здешним меркам лайнер был сама роскошь и возил исключительно чистую публику, дворян и Сословия – а прочих деликатно отпугивал запредельными ценами на билеты. В каюте Сварог обнаружил даже ванну, воду забирали из реки системой хитро устроенных труб и подогревали паром.
В дополнение ко всем роскошествам на пароходе, вне всякого сомнения, имелись и шпики в широком ассортименте, от речной полиции до заграничной разведки, их просто не могло не оказаться на судне, совершавшем регулярные рейсы меж портами двух сопредельных держав, соперничавших исстари. Сварог попытался было вычислить хотя бы одного-единственного топтуна, но быстро оставил это занятие – пришел к выводу, что хорошего шпика ни за что не вычислишь с маху, а иной насквозь подозрительный субъект, неустанно зыркавший по сторонам колючими глазками, вероятнее всего, окажется везущим большие деньги или ценные бумаги агентом богатого банкирского дома. Он сам, кстати, в таком именно обличье и выступал, щеголяя в бархатном хомерике с увесистым кошелем на серебряном поясе, в сопровождении рыжеволосого «племянника». Ну а замок его сундука был бы не по зубам любому здешнему шпику – что вряд ли кого-то насторожило бы, купцы обожают хитроумные запоры…
Единственное неудобство – то и дело приходилось уворачиваться от попыток настоящих купцов втянуть его в какую-нибудь сделку. Вот и сейчас, в ресторане, он едва отвадил почтенного дельца, предлагавшего партию тканей со склада в Балонге. Купец наверняка был настоящий и серьезный, но дешевизна партии наводила на мысль, что в Балонг этот товар попал от мореплавателей, кои любят именовать себя джентльменами удачи, хотя судебные протоколы и прочие юридические бумаги упорно именуют их несколько короче и непригляднее…
Купец перестал настаивать, когда до него дошло, что Сварог все понял.
И тонко намекнул, что чрезмерная осторожность и излишняя в торговых делах щепетильность способны лишь навредить. Разведя руками, Сварог сообщил, что маменька воспитала его в духе именно чрезмерной щепетильности, а поскольку старушка крепкая, до сих пор держит в руках бразды и ключи от главной кассы, дело, собственно, и не в воспитании даже… Купец сочувственно похлопал его по плечу и обнадежил: мол, все мы смертны, а старушки особенно… Сварог согласился, допил свой графин «Оленьей крови» до самого донышка, поднялся из-за стола. Он шел мимо столиков, раскланиваясь с теми, с кем довелось познакомиться. Вот снольдерский торговец лаками и красками (а судя по его крайне осторожным намекам, даже – только контурам намеков, еще и приторговывает снольдерским оружием). Оттого под маской балагура, души-человека, своего парня, Сварог чувствовал – прячется жесткий расчетливый хищник. Торговле оружием, знаете ли, другие и не нужны. Вот помахал рукой от углового столика и жестом пригласил присоединиться к нему любитель карточных игр, безуспешно с начала плавания заманивающий Сварога разыграть партейку-другую. Наверняка, жулик, надеющийся сделать полегче кошелек доверчивого купца. Станет скучно, подумал Сварог, я с тобой поиграю, перекинемся в картишки, ведь для жуликов полезно, когда их самих обжуливают, это заставляет задуматься о преимуществах честного ремесла перед бесчестным. Вот дамочка бальзаковского возраста посылает ему очередной (счет уже пошел на десятки) призывный, воздушный поцелуй. Сварог вежливо кивает в ответ, а ноги невольно убыстряют ход. Дамочка уже пыталась однажды, подловив, когда он в одиночестве фланировал по верхней палубе, оттеснить его в темный закуток. Причем атаку провела тактически грамотно: внезапность, быстрота и натиск. Он опомниться не успел, а уже оказался наполовину раздетым. Но все-таки опомнился, отбился кое-как, бормоча что-то о важной встрече, на которую опаздывает, о том, что потом, дорогая, попозже… Негоже все ж обижать женщину явным отказом от ее прелестей. Ничего, с таким запасом любовно-ядерной энергии дамочка прекрасно и без него проведет это плавание.
Наконец Сварог дошел до двери и покинул ресторан.
Привлеченный короткой, непонятной возней, сопровождаемой странными звуками, он поднялся на верхнюю террасу и обнаружил в уголке любопытную картину. Какой-то субъект сидел, привалившись спиной к вычурным перилам, и, закатив глаза, держался обеими руками за живот. Он-то и издавал эти странные звуки, и вид у него был самый что ни на есть печальный. Над ним, заложив руки за спину, стояла Мара и откровенно любовалась своей работой.
Судя по золотому шитью на синем хомерике, мелко завитой светлой бородке и таким же кудрям, субъект был купцом из Балонга.