Летающие острова
Шрифт:
– Великие небеса! Да это же будуар Аспалины. Точная копия!
Тут до него стало помаленьку доходить:
– Ну да. Телевизор. Сериал. Серий пятьдесят?
– Восемьдесят, – поправила графиня, извлекая из шкафчика бутылку келимаса [12] и золотые чарочки.
– «Любовь и смерть среди роз». Неужели не видели?
– Как-то не довелось…
– Жаль. Такой увлекательный фильм… А как вам моя статуя? Работа Гая, того самого мальчика…
Статуя изображала обнаженную графиню, стоявшую в непринужденной, изящной позе, с виноградной
12
келимас – напиток типа коньяка; лучшими считаются сорта, изготовленные на Катайр Крофинд и в Полуденном Ронеро
– Слушайте, да это же талант! – вырвалось у Сварога.
– А я вам что втолковываю? Статуя весьма символична – копьем я, словно Ашореми, без промаха поражаю сердца неосторожных, а гроздь сладкого винограда… – Она вызывающе прищурилась. – Вам объяснять?
– Не нужно, – сказал Сварог.
Ему уже стало ясно, что невинным из этой комнаты не уйти. Но он не особенно печалился по этому поводу – на него наконец подействовал должным образом халат-одно-название.
– Про меня говорят, что я грациознее всех умею лежать на ковре, – сказала графиня. – Оцените, правда ли это. Да размотайтесь непринужденнее и вы, вы же устали…
Сварог разметался непринужденнее, посмотрел на нее:
– Молва не врала…
– Вы настоящий кавалер, – сказала графиня. – А ваш Гаудин всегда принимался хохотать. И говорил, что я – самая большая чудачка, какую он видел в жизни. И непременно добавлял: но очаровательная до жути. Вы согласны с последним утверждением?
– Всецело, – сказал Сварог. – И давно уже ломаю голову – как получилось, что именно вы стали с ним работать?
– Потому что я незаменима. Вы, мужчины, существа прямолинейные и простодушные. Какой бы магией ни обладали. Когда вы затеваете заговор или тайную интригу, вас видно за кобонд [13] . А меня никто не принимает всерьез, ни друзья, ни враги. И я добиваюсь успеха там, где мужчины расшибают лбы. Как-никак моими усилиями были добыты бумаги торгового дома «Браллер». Слышали?
13
старинная мера длины, вышедшая из употребления (примерно три с половиной лиги)
– Конечно, – лихо солгал Сварог, блаженно вытянувшись на мягчайшем ковре. – А в истории с алмазными подвесками королевы вы принимали участие?
– Нет, – удивилась графиня. – Даже не слышала. Вы про какую королеву?
Наша умерла, когда я была еще ребенком…
– Я и забыл, это совсем другая история… – сказал Сварог.
– Вы надо мной смеетесь?
– Над собой, скорее…
– А она не будет ревновать, ваша юная головорезка… или головорез, как правильно?
– Не знаю, право, – сказал Сварог. – А ревновать она не будет. Не умеет. К сожалению.
– Ах, воо-от как… К сожалению? – Графиня склонилась над ним, лукаво улыбаясь, легонько провела ладонью по его щеке. – Простите, барон, ничего не могу поделать, дабы сохранить вашу невинность… Моими любовниками либо бывают, либо нет. А притворяться в глазах двора моим
Сварог устало закрыл глаза. Когда к его губам прильнули нежные губы, успел подумать, что он – порядочная скотина. Но руки как-то сами собой протянулись, комкая невесомые кружева.
…Снилось что-то смутно-тревожное, бесформенно-кошмарное, он с трудом вынырнул и не сразу вернул себя к реальности – перед глазами маячили ало-голубые узоры, и он не сразу вспомнил, где находится. Он пребывал в полном одиночестве, если не считать мраморной графини, с загадочной улыбкой протягивавшей ему кисть винограда.
Сварог собрал крайне живописно разбросанную одежду, облачился, отыскал закатившийся под ковер баронский перстень. Осушил чарочку келимаса, подумал, подошел к мраморной графине и погладил ее по щеке.
– Ваш виноград прекрасен, – сказал он. – Чем больше ешь, тем больше хочется. Интересно, почему мы все такие клятые кобели, честное слово, мне стыдно, но ведь это ненадолго…
– Ты прелесть.
Он обернулся, как ошпаренный. В дверях стояла вторая графиня, живая, веселая и свежая.
– А мы тут, видите, самокритикой балуемся… – смущенно сказал Сварог.
– Вы ею всегда только балуетесь, – сказала графиня, подошла и чмокнула его в щеку. – Я весела и счастлива, как видишь. Ты меня очаровал.
Отныне изволь обращаться ко мне на «ты», как подобает любовнику. На «вы» я только с теми, кто еще меня не любил, да с супругом. Ну, и с королем, конечно. Прими рапорт, мой генерал. Я послала человека к Гинкеру. Твои загадочные коробочки увязаны в мешки, а одна пребывает отдельно. Один из моих верных прохвостов, самый толковый, ждет. Исключительно толковый малый, однажды подделал вексель Банка Круглой Башни, а это надо уметь…
Послушай, я умираю от любопытства.
– Пойдем, – сказал Сварог.
В танцевальном зале стояло несколько угловатых мешков, и возле них ожидающе прохаживался дворянин, тот, самый потрепанный и задиристый.
Сварог открыл коробочку и сказал:
– Вот это – головоломка. Как по-вашему, что с ней нужно делать?
Дворянин был ронерцем и потому раздумывал не более минуты:
– Тринадцать… Пятнадцать… Ага, вот так… – он довольно ловко стал двигать квадратики грязноватым пальцем. – Нужно их передвинуть так, чтобы цифры стояли по порядку, верно? Не вынимая?
– Совершенно верно, – сказал Сварог. – Вы сейчас отвезете мешки в лавки, где торгуют головоломками. По мешку в лавку.
– Ваша милость, лучше бы сначала выправить патент, это ж приличные деньги…
– Это долго?
– За полчаса можно справиться.
– Валяйте, – сказал Сварог. – Можете взять патент на свое имя, мне безразлично. И меня не интересуют вырученные от продажи деньги.
– Благодарю, ваша милость! Прикажете бежать?
– Стоп, – сказал Сварог. – Теперь начинается самое главное. – Он выстроил квадратики по порядку, от первого до пятнадцатого, потом поменял местами «15» и «14». – Насколько я знаю, решение задач на премию у вас обставляют так, что сжульничать невозможно? Стряпчий, свидетели…